– Что ты смеешься? На стенах вполне могут помочь!
– Серегей! Думаешь, чернь таганская против степняков встанет? Ты чумаков видал? А в Тагане вообще оседлые живут. Такие одного печенега увидят – убегут без памяти. Хоть их дюжина, хоть дюжина дюжин.
– Ну, это ты загнул,– фыркнул Духарев.
Презрение кочевника к оседлым – дело известное. А городок – не чистое поле.
– Так или иначе, а нам в этом Тагане осаду держать ни к чему! – подвел итог Устах.– Сторгуем лодью, возьмем воды поболе и поплывем на полночь. Пусть-ка берегом за нами идут, а, Машег?
– Пусть идут! – хузарин ухмыльнулся.
– Что тут забавного? – не понял Духарев.– Думаешь, мы на лодье иль насаде, даже на хорошем ветру, обгоним всадника двуоконь?
– А хоть и не обгоним. Там берегом самое малое на шесть поприщ – ни ключа, ни колодца.
– А-а-а…
– А вот что мне не нравится, так этот дымок,– пробормотал Устах.
Из-под ладони он пристально изучал линию горизонта.
– Какой дымок? – спросил Духарев, щурясь от солнца.– Не вижу.
Когда-то Серега полагал, что у него превосходное зрение: по две единицы в каждом глазу.
Мастер спорта по биатлону как-никак. Но по здешним воинским меркам зоркость его считалась – так себе. Средненькой.
– Я тож вижу,– подтвердил Понятко.– Чтой-то там горит, не иначе.
Варяги переглянулись. Неужто пожар?
Все трое поглядели на хузарина.
– Не боись,– успокоил тот.– Гляньте туда!
Три головы повернулись в указанном направлении. Примерно в двух сотнях шагов от дороги пасся табун тарпанов, диких степных лошадок.
– Ну и чё? – спросил Понятко.
– Эти бегучий огонь всегда чуют,– пояснил хузарин.– Раз травку щиплют, значит, не степь занялась, а что-то другое.
– Может, городок горит? – предположил Духарев.
– Может,– согласился Устах.– Наддадим?
– А смысл?
– Может, помощь требуется? Только что ведь занялось.
– Откуда ты знаешь? – спросил Духарев.
– Я б раньше заметил. Ну?
– Какая от нас помощь? – фыркнул хузарин.– Неполный десяток…
Оба поглядели на Духарева. Сергей подумал, оглянулся назад…
Вообще-то Машег был прав.
Их всего девять. С другой стороны…
Он остановился, развернулся. Отставшие воины подтянулись к вожакам.
– Там дым,– сказал Духарев, махнув в сторону горизонта.– Возможно, это горит Таган-городок. Смените лошадей, пойдем быстро.
Это был приказ.
– Ты! – бросил Сергей к парсу, скромно остановившемуся поодаль.– Уходи!
Щербина скорчил рожу, показал, будто режет горло. Остальным освобождение чужака тоже не понравилось, но Серега передумывать не собирался.
