Не наткнись на них хузары с Шуйкой, степняки через сутки-двое перерезали бы путь Духареву и остальным. Погоня за разведчиками стоила печенегам нескольких часов.
– Бывает и хуже! – подвел итог Духарев.– Ты кого привез?
– Старый знакомец,– хузарин распутал веревки, рывком стянул пленника с коня и бросил на траву.
– Ха! – воскликнул Сирка. – Попался, волчья сыть!
– Еду, гляжу: что-то знакомое в траве мельтешит! – сказал Машег.
– На что он нам? – недовольно проворчал Устах.– Прирезал бы – и всех делов.
У ног варягов, пыхтя и ворочая покрасневшими глазами, лежал сбежавший парс.
– Серегей хотел с ним говорить,– пояснил хузарин.– Правильно?
– Правильно,– кивнул Духарев.– Машег, ты как, из седла не выпадешь?
Хузарин одарил командира даже не возмущенным – удивленным взглядом."
"– Тогда возьми свежую лошадь – и двинулись! – распорядился Духарев.– Этого возьмем с собой. Гололоб, Щербина, грузите его!
Парс что-то забормотал.
– Стойте! – Серега наклонился к нему.
– Я сам поеду,– просипел парс.
– Не надо… Как барана… Я не сбегу. Огнем клянусь…
– Хорошо,– согласился Духарев, взял парса за штаны и за шкирку и рывком водворил в седло. Не очень-то и тяжелый.
– Гололоб, приглядывай за ним. А ты, парс, учти, что за нами печенеги идут. Угадай с двух раз, что они с тобой сделают, если поймают?
Парс счел за лучшее промолчать.
– Все, братья, по коням – и побежали! – сказал Духарев.
Да, теперь им оставалось только убегать. Вдевятером-то.
На душе у Сереги было хреново. Даже пойманный Машегом парс не улучшил настроения.
И погибших ребят жалко. Есть, правда, слабый шанс, что Рахуг все-таки ушел… Проклятое золото! Серега охотно отдал бы его, чтобы оказаться сейчас дома, в Полоцке. Или хотя бы километров на триста севернее, где растут деревья, и где можно запутать врага по-лесному, спрятаться в чаще и проскочить в те края, где найдется управа на сотню степных разбойников. А может, еще и обойдется? Может, в Тагане стоит сильный отряд? Может, отыщется там небольшое крепкое судно для богатых варягов? Главное: убраться с этой плоской разделочной доски, которая называется Дикое Поле! Удержать запас дистанции, выигранный хузарским налетом на степняков.
Вокруг было много места и много света. Под Серегой был крепкий конь, и силы в руках тоже было достаточно. Но чувство, которое испытывал Духарев, было сродни тому, что испытывает мышь, изо всех сил бегущая к выходу из мышеловки и видящая, как неотвратимо падает вниз дверца-дощечка.
