Чусок положил чашу обратно, поскреб щетинистый подбородок, повернулся, поглядел на посеченных степняков…
– Я вот чего думаю,– произнес он неторопливо,– больно мало их для… такого. Это ж какой товар! И деньжищи какие! Такое без доброго присмотра степью никакие купцы не повезут. Маловато этих было для такого дела…
– Какие купцы, Чусок? – фыркнул Устах.– Это ж дикие хузары!
Он еще не понимал. А Серега уже въехал, и нехороший холодок возник где-то у него внутри.
– Может, их больше было? – рассуждал Устах.– Может, за это дело побили многих?
– Может, и побили.
Или они побили. А может…– Чусок подергал оттянувшую мочку, золотую серьгу с солнечным знаком.
Духарев тем временем нетерпеливо распутывал следующий мешок… Так, серебро! А этот, поменьше… Черт! Опять золото!
Радость от привалившей удачи растаяла, как мороженое во рту дикаря. Только вместо сладости остался совсем другой привкус…
Устах и Чусок наблюдали за Серегой с большим вниманием.
Так, еще серебро, и еще, а здесь – посуда драгоценная… Блин!
«А ведь это жопа,– подумал Серега.
– Надо же, как вляпались!»
Нечто подобное, вероятно, испытал бы вокзальный воришка, ловко стыривший чемоданчик и вдруг обнаруживший, что тот доверху набит пакетиками с героином.
Духарев не мог себе представить, чтобы такое охраняла кучка задрипанных разбойников. При таком товаре естественно виделись закованные в сталь грозные шеренги всадников, сторожкие дозоры, опытные, доверенные сотники…
Очевидно, у Серегиных соратников перед глазами возникла сходная картинка.
– А может…– пробормотал Чусок.
– Что? – быстро спросил Устах, которому тоже открылась вторая, смертоносная сторона медальки.
– Может, тайно везли?
– Ромеи?
– А кто же еще?
Это могло быть правдой. Такое было вполне в обычаях Восточной Римской империи. Тайком подкинуть золотишко одному из возможных противников, чтобы тот не к имперским валам шел, а вцепился в загривок другому опасному для ромеев соседу.
– Думаешь, даром[2] кому? – спросил Устах.
– Угу. Даром. Или откупом.
– Похоже, что так,– согласился Устах.
– Значит, от кого – мы догадываемся. А вот кому?
Кандидатов, учитывая сумму, было не так уж много. Печенеги. Вернее, кто-то из больших печенежских ханов. Гонорар за внеочередной рейд по славянским землям? Или ущемление хвоста другому большому хану, своему сородичу? Вполне вероятно. Итак, печенеги – это раз.
Хакан хузарский. Это два. Но сомнительно. Йосыпу хузарскому нынче не до империи. Своих проблем – выше крыши.
И наконец, три – хакан русский[3].
