Они потом очухались, палить стали из винтовок в мою сторону, только я далеко уже была.
– Повезло тебе, что они за тобой в лес не кинулись, – покачал головой Коган. – Убили бы!
– Фрицы в лес боятся соваться, – с презрением заметила Катя. – Особенно когда их мало. Вот когда с танками, с пушками да в большом количестве, тогда они смелые. И то слышала, что партизаны им от ворот поворот давали, да еще как давали!
Ели молча. Коган помог Кате сесть так, чтобы опираться спиной о ствол дерева, потом каждый занялся своей банкой тушенки.
Пили чай, глядя, как гаснут и седеют угольки в костре. Катя иногда посматривала на своего спасителя. Взгляд был благодарный, но и оценивающий. А как понесет? Дело-то непростое! Но Коган уже придумал. Мастерить носилки, которые он мог бы нести один, долго и сложно. Да и вес ноши увеличится. А нести просто на руках – руки начнут буквально отваливаться через полчаса. А ему девушку нести не один день.
Вооружившись ножом, он прошелся вокруг полянки и с тонких стройных осинок нарезал лыка.
Длинными полосами по два с небольшим метра. Потом сплел по три лыковые полосы в веревку, похожую на девичью косу. Из двух таких веревок сделал петли, связав концы. Катя с интересом наблюдала за Борисом. И когда он спросил, готова ли она трогаться в путь, девушка энергично кивнула."
"– Главное, чтобы ты не напрягалась, Катя, – сказал Коган. – Главное, чтобы кровотечение не открылось. Одна петля тебя под мышками под спину будет держать, вторая – под коленками. Ну и между петлями я тебя буду придерживать.
Ты, главное, сама не старайся за мою шею держаться, мою работу не старайся облегчить. Хуже только себе сделаешь. А я сильный, донесу. Можешь не сомневаться!
Катю нельзя было назвать хрупкой девушкой, но все же она оказалась не такой тяжелой, как опасался Коган. До деревушки Ольхово, обозначенной на карте, было около тридцати километров. Есть надежда, что там хоть кто-то живет и люди сердобольные и жалостливые найдутся. Тогда можно оставить Катю в надежде на уход за ней. О других вариантах, точнее, их отсутствии, Коган старался пока не думать.
Ну не бросать же раненую в лесу! Тем более что Бориса очень тяготила судьба тела Ольги в самолете, которое ему пришлось оставить и уйти.
Девушка иногда постанывала, когда Коган оступался, спотыкался о корни деревьев. Отдыхать приходилось примерно через каждые полчаса. Оперативник понимал, что поднимать раненую на руки, класть ее на землю – все это доставляет ей мучения, но нести без отдыха он не мог.
