Но выход у Буторина был один. Быстро и надежно, одним движением нанести увечье, которое хотя бы на несколько секунд вывело бы противника из строя, сделало бы его небоеспособным. И вот щепка зажата в руке как нож. Внутренне оперативник весь собрался для короткого и точного броска."
"Толчок – и нога с силой ударила по автомату в опущенной руке Егора. Оружие вылетело из пальцев на землю, и в тот же миг Буторин обхватил противника за горло и резко наклонил назад к себе. В таком положении, когда позвоночник изогнут назад, когда он на грани перелома, человек не способен освободиться, воспользоваться руками.
Буторин стиснул зубы и резко вогнал свою щепку Егору в глаз.
Дикий крик раненого, на который обернулись два других националиста, огласил лес. Лошадь испуганно заржала и рванула телегу вперед, едва не сбив с ног белобрысого «партизана». Но Буторин уже подхватил с земли автомат Егора и повернул его в сторону угрюмого конвоира. Лошадь рывком протащила телегу вперед, и теперь она не закрывала противника.
Короткой очередью Буторин свалил врага, поднявшего автомат, опередив его на долю секунды. И в ту же секунду оперативник упал на землю и откатился вправо. Белобрысый сорвал с шеи автомат и отбежал в сторону, чтобы лошадь и телега не мешали ему видеть врага. Но Буторин предвидел этот его маневр и откатился дальше, продолжая прикрываться телегой. И он очень хорошо видел ноги белобрысого за телегой. Только ноги!
Длинная очередь по ногам – и Буторин увидел, как три пули, разрывая кожу сапог, попали в ноги националиста.
Тот вскрикнул и упал на землю. Падая, он попытался навести автомат на пленника, но острая боль не позволила ему быстро двигаться. Второй очередью Буторин добил белобрысого и вскочил. Егор лежал, судорожно дыша. Он был без сознания от болевого шока, и Буторин двумя пулями прекратил его мучения.
Все, теперь следует поторопиться! Он поймал лошадь, успокоил ее и потянул назад, к трупам среди деревьев. Лошадь фыркала, сопротивлялась, но вскоре послушно подала телегу назад.
Буторин быстро одно за другим свалил в телегу все три тела, подобрал оружие и, стегнув животное, погнал его в сторону балки. «Спрятать тела, а потом через лес уехать на телеге, запряженной лошадью, как можно дальше. Лошадь – не машина, ей бензин не нужен. Надо будет – распрягу, брошу телегу и поеду дальше верхом. Быстрее и проходимость выше», – решил Буторин, подстегивая животное.
Озноб начал проходить только тогда, когда Сосновскому и Боэру налили шнапса.
