Они лишь служат ему, – поправил Мефодий. Когда-то он слышал об этом от самой Дафны.
– О! Какие рассуждения! Кто создан, а кто просто служит!.. – насмешливо протянул Арей. – Послушать тебя, так скоро свет будет набирать к себе на службу нежить и циклопов с дубинами. Они будут делать за него всю грязную работу, а сам он будет отсиживаться в сторонке, перебирая четки! Нет уж, милый, чему ты служишь, то ты и есть.
Сделав Мефу знак приблизиться, Арей повелительным жестом подозвал суккубов. Тем временем Улита принялась хлопотать над Даф.
Чимоданова она отослала за уксусом, Нату – за полотенцем. Закричала на Мошкина, чтобы он принес воды. Мошкин суетливо заметался со стаканом, но тотчас, спохватившись, хлопнул себя по лбу и вызвал с потолка такой водопад, что едва не смыл Чимоданова вместе с не принесенным уксусом.
Улита заорала, что она просила только намочить полотенце, и спохватившийся Мошкин мгновенно осушил всю воду. Получив полотенце, Улита, нашептывая, принялась обтирать Даф лоб, щеки и руки. Остальных же, не исключая и Арея, решительно турнула в дальний угол комнаты.
Суккубы трусливо засеменили за мечником.
– Ну, рассказывайте, что мне рассказали! – велел он им.
Суккубы замялись.
– Ну мы тут это... возвращались из клуба... – нерешительно начал первый, с вислым носом.
– Ты че, тупой? Какой это тебе клуб? Так, помойка отстойная! – поправил второй, с серьгой.
– Мы тут это... подходим... а он тут это... лежит, – продолжал первый.
– Она лежит! Какой тебе «он»? Фильтруй базар, тюлень! – набросился на него второй.
У суккубов, вечно меняющих пол, большая путаница с самоопределением.
– Вот я и говорю: лежит, – послушно согласился первый. – Ну, мы это, подошли...
– Вы что, два раза подходили? – спросил Арей с раздражением.
Первый суккуб испугался и посмотрел на второго.
– Два или один?
– Да не, какие два? Один! – сказал суккуб с серьгой.
– Точно один! – обрадовался суккуб с вислым носом. – Вот и я говорю: подошли и думаем, может, помочь надо человеку... Эйдос там выковырять... У пьяных-то просто эйдосы ковырять, у кого есть еще.
За уши потрешь его, стаканчик поднесешь, он промычит: Забирайте, волки позорные!.. раз! – готово.
А тут смотрим: не человек это, а светлый страж! – воскликнул суккуб с серьгой, очень верно передавая свой. – Лежит вся такая ровная, в руке у нее флейта зажата!.. Она, видно, что-то почувствовала, да поздно.
Ну, мы тут это... испугались мы... думаем, надо линять скорее, потому как ковырнуть все равно нечего. Эйдоса нет.
