Когда Улита бесцеремонно подвинула его локтем, кот стерпел – не зашипел, не упарил ее лапой, ноУлита все равно почему-то ойкнула.
– А-а! Жжет! Онемело все! До локтя ничего не чувствую! – сказала она изумленно, растирая руку.
Арей не удивился.
– Еще бы. Кот взглядом оттягивает боль! Когда же ты коснулась его, Депресняк сбросил часть ее тебе... Если бы не он, Даф было бы гораздо хуже.
– Ну котяра!.. А самому ему не больно? – спросил Чимоданов.
Арей покачал головой.
– Едва ли. У тех, чьи предки родом из Тартара, болевой порог несколько выше.
Но гладить сейчас кота я все равно никому не советую, – заметил он."
"– И я не советую. Лучше б я потрогала раскаленный утюг, – яростно растирая онемевшую руку, подтвердила Улита.
Мефодий коснулся запястья Дафны. Несмотря на то, что Даф пылала в жару, рука у нее была вялой и прохладной. Сражение за жизнь отхлынуло. Здесь же битва была уже проиграна. Меф вспомнил погасшие края крыльев, и у него вдруг зачесались глаза. Мучительно, как от аллергии на пыльцу, которая была у него в детстве.
– Ее перевязали? Где рана? Я почему-то не вижу крови, – спросил он с беспокойством.
– Ты не одинок. Никто не видит, – заверила его Улита.
Арей материализовал трехногий табурет и присел у дивана. Его лицо оказалось вровень с лицом Мефа. Красная, будто подрумяненная на огне кожа. Перерубленный нос с крупными порами с хрипом пропускал воздух. Шрамы, нанесенные магическим оружием, никогда не исчезают. Из ушей начальника русского отдела привычно тянуло Тартаром.
– Так это же хорошо? – неуверенно спросил Меф.
Арей невесело усмехнулся.
– Ничего хорошего. Я бы предпочел открытую рану. То, что можно увидеть, легче исцелить.
– Но если рана не видна, Возможно, ее нет? Вдруг это сглаз, запук или бесконтактная боевая магия? – спросил Мефодий с тем настойчивым упрямством, которое порой заставляет отрицать очевидное.
Край рта у Арея дрогнул и спустился.
– Верно, говорят: надежда не умирает. Ее убивают лопатой, – сказал он, досадливо морщась. – Рана Даф нанесена копьем холода.
– Копьем холода? Оружием валькирий? Так вот почему Тухломон сказал, что на Дафну напала валькирия! воскликнул Меф.
Улита поморщилась.
– Тухломон, конечно, все знает лучше всех. Иногда я думаю, может, Лигула долой, а на трон мрака всезнайку Тухломона?..
Арей жестом приказал ей молчать.
– Недурные забавы у света. А я-то думаю, чего это светлые оставили ее в покое? Обычно они не прощают Отступников, – процедил он.
– Валькирии созданы не светом.
