В результате два племени враждуют уже три тысячи лет, и не факт, что когда-нибудь прекратят.
– Угу, – подтвердил Мефодий. – Типа того, что шахматист лучше боксера думает головой; но отгребает от него по ушам по полной. Зато со временем шахматист прорывается в шишки и все боксеры для него – ну не чемпионы, а так, средненькие, расходный материал. Разве не так?
Даф неохотно согласилась.
– Но это если и боксер, и шахматист только и думают что о порабощении других. Один делает ставку на ум, другой – на кулак. Но цель одна – смять, растолкать.
Кто, в конце концов, мешает им мирно сосуществовать? – предложила она.
– Что они, светлые стражи? Может, им еще на дудочке поиграть? – насмешливо откликнулся Мефодий.
Встретив горестный взгляд Дафны, он сообразил, что не только подумал, но и отреагировал как страж мрака.
– Парадокс Леония Эдемского: «При прочих равных для неподготовленного человека мрак привлекательнее света, так как в отличие от света не требует самоограничения», – устало отозвалась Даф.
– А если совсем просто? – спросил Мефодий.
– Быть светлым немодно. Ну, вообрази, в школе ли, в институте, в офисе мы устраиваем опрос. Поставьте галочку, гражданин Тапкин, кто вы по жизни: светлый или темный? Если темный – туды галочку, если светлый – сюды. Семьдесят человек из ста заявят, что они темные. Так?
– Ну так.
– И ты думаешь, они действительно темные? – настаивала Даф.
– Почему бы и нет? Да, думаю.
– Как бы не так! Как раз три четверти истинных Темных спрячутся среди тех тридцати, которые заявят, что они светлые.
– А эти семьдесят кто тогда?
– Предположим, десять из них действительно будут темные. Остальные же только хотят ими казаться. Из стадного ли чувства, из уверенности ли, что это сделает их круче, или просто для маскировки. Человек тридцать из этих семидесяти (не меньше!) будут мягкие и пушистые или просто сильно неуверенные в себе люди. Эти последние боятся, что их секрет узнают, и берут напрокат ежиные колючки. Внешне это перстни-царапки, лиловая косметика «Тартар», ногти «Десять ножей» и прочие закидоны.
Понимаешь? Вот и получаются казусы, когда один дает бездомной собаке на остановке пирожок, а второй орет: «Эй, ты че делаешь, макака? Ты же абсолютное зло!»
– А что, абсолютное зло не может кормить собак? – заинтересовался Мефодий.
– Не-а. Если это не отравленный пирожок и не бешеная собака. А вот стихийное зло иногда может, – сказала Даф рассеянно.
– Ты права. Раньше я действительно был лучше. А сейчас как-то внутренне испачкался...
