– Это чего, дружиной твоей и двумя десятками Демида?
– Удивительно?
– Чудно, слов нет.
– Народ нам помогал. Даже не так. Народ отчаянно бился с татарами, а мы помогли ему в нужный момент.
– Эх, всегда бы так. Иметь бы князю Горинскому еще пару сотен ратников опытных.
– Их по деревням собрать можно. О наших делах здесь узнал, что еще?
Гонец вздохнул."
"– А еще, князь, но о том позже. В общем, про мурзу Галимбека. Он с нукерами и сотней мурзы Шамиля Айкула решил наши крепостные стены поджечь да через Водяные ворота, что со стороны Оки, в город прорваться.
На рассвете хотели вдарить.
– Как о том прознал воевода?
– А вот тут случай помог. Вернее, перебежчик. Ночью прямо к воротам вышел татарин из сотни мурзы Айкула. Ну, поглядели на него, впустили, потому что за перебежчиком Галимбек вдогон злодеев своих послал. Их отбили, беглеца впустили и тут же к князю отвели. Он и поведал о планах мурзы.
– И Галимбек ничего не изменил, ведая, что замысел его раскрыт?
– Да перебежчик тот, как оказалось, мурзой и послан был, а погоню учинил показную.
Князь не поверил ему и повелел отправить на дыбу, тогда-то перебежчик и признал, что был послан мурзой дабы передать, что передал, а на самом деле Галимбек намеревался ударить по Покровским воротам, а не по Водяным от Оки. Иван Васильевич решил, что врет татарин. И признание на дыбе прикрывает главный план, тот, что поначалу назвал «перебежчик».
Савельев улыбнулся:
– Ничего не скажешь, хитер Иван Васильевич.
И что далее?
– Стан татарский недалече, в двух верстах, его видать, ну и не стал ждать воевода, что татары будут делать, собрал дружину, велел открыть ворота, да за полночь и вывел ее в поле. Первым ударил по ворогу. Того пес Галимбек не ожидал, бросил войско и в бега. Мурзу Айкулу схватили, где-то с полсотни крымчаков порубили, еще столько же застали в лагере лесном. Тако же побили. Ну а остальные подались вдогонку за своим Галимбеком. Сторожа дальних постов утром сказывали, что бежал мурза с малым числом приспешников в сторону Крыма.
Проводили немного, он на шлях вышел и к Перекопу двинулся.
– Так то добре, чего ж ты вздыхал?
– Да не все вести я передал тебе, князь.
– Что еще?
– В схватке с татарами у Калуги погиб сын Демида Хорина, потому и сказал я, что воевода велел тока с тобой речь вести.
– Сын?
– Да, Юрий. Ему осьмнадцатый год шел. Мог и не выходить с ратью, он числился в страже дворцовой, но… поддался порыву.
