У меня есть сын, любимый свекор, Паша… Мы сможем подняться с колен, я вылечусь и мы просто уедем из этого города, навсегда! А Сергею… Наверное, я не буду ему мстить. Пусть этот подонок живет своей жалкой жизнью и греет свою душу вокруг страданий других людей. Ему больше ничего в этой жизни не светит."
"Венечка… Как мало мы с тобой были вместе и как много светлых моментов ты оставил мне… Почему смерть такая не справедливая?
Я знаю, что смерть бывает медленной и тяжелой, бывает внезапной и неожиданной, но бывает мирной и спокойной.
Как бы я хотела вырвать его из лап этой злобной старухи и вдохнуть в него снова жизнь!
– Мой сын, где он? Он с вами? Почему Константин не привел его? – заставляю Пашу проснуться. Он смотрит на меня и его голова медленно качается в разные стороны. Это значит “нет?”.
– Где Константин? Где Алешка?! – кричу я в истерике.
– Алешку мы так и не нашли… Он до сих пор в розыске. Я нанял частного детектива, но след ребенка так до сих пор и не нашли. В том доме, где нашли твое тело, вернее тело несчастной, которую мы приняли за тебя, там все просто верх дном перерыли.
Ничего не нашли…
– А Константин? Где он? – снова в ужасе спрашиваю я, чувствуя, как снова внутри меня все холодеет.
Паша пытается что-то сказать, но тяжело вздыхает. Снова открывает рот и затем сразу же закрывает его.
– В общем, Верунчик… одни мы с тобой остались. Константина тоже больше нет…
– А-а-а-а, нет!!! Не может быть! Что с ним случилось? – пытаюсь встать, но Паша быстро подбегает и укладывает меня снова в постель.
– Куда ты встаешь! Тебе нельзя подниматься несколько дней! У тебя сложная операция была! – он обнимает меня и прижимает к себе.
– Что с ним случилось? – тихо спрашиваю я, всхлипывая.
– Отравился… Почти сразу же после похорон сына. Мы вдвоем похоронили тебя и Веника в одной могиле, а потом выяснилось, что след Алешки исчезает в том проклятом доме. Словно сквозь землю провалился. Твой свекор запил. Я неделю не мог привести его в чувства, а потом… Ну в общем, нет его больше…
Я кричу, как ненормальная.
Весь мой мир полетел к чертям собачьим. Только вчера я жила одной только мыслью, что увижу своих родных… А сейчас я пытаюсь осознать, что их больше нет. Возможно, Алешки моего, тоже уже нет в живых… Ради чего мне вообще продолжать бороться?!
Ясное понимание плачевной ситуации, приходит ко мне сперва, как сильный короткий шок, вызванный полученной от Павла информацией, а затем, неизбежно влечет за собой период оцепенения, неприятия действительности.
