Прячет телефон и говорит.
– Представляешь, они тебя уже похоронили! Даже тело нашли… – она испугано смотрит на меня и достает блокнотик с ручкой."
"– Скажи мне свое имя, фамилию и адрес. Мне нужно оформить тебя. Вчера ты была без сознания и тебя, как безымянную приняли.
Я называю свое имя, а у самой сердце выпрыгивает из груди. Так вот оно что! Они нашли какое-то тело и решили, что это я? Похоронили?! Бедный Венечка! Бедные мои родители! Не выдерживаю и начинаю рыдать. Мне сложно представить, что они испытали. Для них это был, наверное, самый жуткий удар!
Через два часа появляется Павел.
Он стоит на пороге и его бешеные глаза с таким трепетом смотрят на меня. Время остановилось, пока мы смотрели друг на друга. Я впервые вижу, как он плачет.
Этот человек, всегда такой уверенный в себе, успешный бизнесмен, умный инвестор, добрый, чуткий, предпочитающий жесткий секс, стоит сейчас в дверях и плачет, как девчонка.
– Вера, это ты? – спрашивает он, словно увидел призрака.
– Я… Прости, я в таком виде… – начинаю тоже плакать.
Он подбегает ко мне и садиться на колени перед кроватью. Целует мою руку, гладит мою голову. Павел всегда любил меня как женщину, боготворил, но я не воспринимала его, как мужчину, потому что всегда любила только мужа.
Мы занимались с Павлом сексом, но только потому, что моему мужу нравится наблюдать за мной, как я занимаюсь любовью с другим мужчиной. Вот такой он у меня затейник. Павла это всегда устраивало и они с моим мужем, как одно целое. У них совместный бизнес, они всегда вместе.
Павел всегда рядом, если Венечке что-то надо. Да мы и живем в его доме, собственно, по той же причине, что Паша любит нас всей душой. А мы любим его. Он нам ближе, чем брат.
– Мы же думали, что ты погибла! – тараторит Павел, задыхаясь от переизбытка чувств. Он садится на край кровати и осторожно пытается обнять меня за голову. – Родная моя, как же я рад, что ты жива! Я распоряжусь, чтобы тебя перевели в отдельную палату! Может быть, ты что-нибудь хочешь? Что тебе заказать? – он достает телефон и смотрит на меня.
Никогда не видела его таким нервным.
– Где, Веня?! – спрашиваю я его. И вижу в его глазах смятение. Он опускает их и не отвечает.
– Где он?! Отвечай! – начинаю кричать, срывая пересохшие связки.
– Он… его больше нет… – по щекам Павла текут слезы, он отворачивается и опускает голову.
– Что?! – шепчу я и пытаюсь приподняться.
– Когда это случилось… Когда… нашли твое тело, обгорелое, его пригласили на опознание. Мы все вместе ездили тогда.
