– Но ты же понимаешь, Макс, у меня нет иного выхода. То, что ты ничего не знаешь, слишком подозрительно. Ты – Прежний?
Меня даже передернуло, и, кажется, он это заметил.
– Я человек, – сказал я, решившись. – Ана, я человек. Меня зовут Максим, мне двадцать пять лет. Я первый раз попал в Гнездо месяц назад. Я не проходил Изменения!
Ана замотал головой:
– Чушь! Тебя приняла Школа, ты с ней разговариваешь. Ты морфируешь. Я даже сейчас вижу у тебя правое и левое сердца, и еще добавочное в брюшной полости.
Кажется, я слишком растерянно на него посмотрел.
– Макс, старшие стражи видят в инфракрасном спектре, – произнес Ана. – Ты и этого не знал? Сердца, печень, крупные артерии, добавочный орган над крестцом… почко-печень, как у коменданта? Макс, таких людей не бывает.
А я даже и не знал, что у меня появился «добавочный орган над крестцом»…
– Ана, я человек, – повторил я. – Я призванный.
Ана замотал головой.
– Я призванный после второго Призыва, – продолжил я. – Выхода не было. Я уговорил Гнездо, меня призвали дважды.
Я изменился, но не из-за мутагенов. Я… очень странный тип. Человек и Измененный. Вот.
Я развел руки и бросил рипер на траву.
– Не буду я с тобой драться, – сказал я. – Ничего плохого я вам не хочу, я за вас дрался на Земле и на Селене, кровь проливал. И… и моя девушка – жница. У меня выхода не было, оказалось, что я продуцирую какие-то крутые смыслы, пришлось уйти с Земли! Хочешь – арестовывай, тащи назад на Саельм.
– Да твою же мать… – выдохнул Ана.
– Про маму не надо, – сказал я.
– Она на Земле и переживает.
– Ты призванный дважды? – повторил он с каким-то неожиданным трепетом. – Не врешь?
– Побожиться? – спросил я с иронией.
– Рожденный человеком, призванный дважды, любящий жницу, проливший кровь за Измененных, порождающий смыслы… – медленно проговорил Ана.
– Слушай, если ты сейчас скажешь, что есть древнее пророчество на этот счет, то я начну орать матом! – выпалил я.
Ана шумно выдохнул.
– Нет. Не скажу.
– Вот и хорошо, – кивнул я.
– Как будет угодно рожденному человеком, призванному дважды, любящему жницу, пролившему кровь за Измененных, порождающему смыслы, – торжественно произнес Ана.
Я действительно выматерился.
К моей растерянности и облегчению, Ана ухмыльнулся и сказал:
– А ведь ты поверил, да? Скажи – поверил?
– У тебя была такая рожа… такая… восторженная. Блевануть хотелось…
– Поверил, – удовлетворенно сказал Ана. – Поверил-поверил.
Подошел ко мне и похлопал по плечу.
– Пророчества нет, Макс.
