К моему удивлению, он очень коротко постригся и начисто выбрился. Обычно от этого люди молодеют, но Андрей будто, напротив, состарился. На нем были все те же пестрые бермуды, в которых я видел его месяц назад, только теперь они стали гораздо грязнее, и майка-алкоголичка, неожиданно чистая.
Андрей внимательно посмотрел на меня, погрозил пальцем и сказал:
– Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула? Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более – изувеченным?
– Андрей, вы меня помните? – спросил я.
Андрей опять погрозил мне пальцем:"
"– Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.[3]
– Андрей, я Максим! – Почему-то меня задела его отстраненность. – Помните, вы говорили, что я ваш друг!
Бомж замотал головой:
– Нет его, нет.
Нет моего друга юного, нет его на Земле, затерялся он в небесах, вышел и не вернулся.
– Я вернулся! – Я осторожно взял его за плечо, потряс. – Вот он я!
Андрей нахмурился:
– Нет, нет. Оттуда не возвращаются. Те, кто вышел из людей, обратно людьми не становятся…
Он протянул руку и потрогал меня за лицо. Я нахмурился. От Андрея пахло, но не грязью, а скорее какой-то химией и дезинфекцией.
– Вы что-то пили? – спросил я сочувственно.
– Я? Я всегда пью! – возмутился бомж.
– Ты про запах? Это мыло, санитарное мыло, меня забрали в санитарный приемник, заставили вымыться, побрили…
Он вздохнул, снова помотал головой:
– Потом, конечно, к ним пришли, велели отпустить. Я схватил штаны и убежал. Все вещи оставил… Но ничего, ничего, главное – тут!
Андрей постучал пальцем по лбу.
– Стихи! Все стихи тут. Решил пойти к Иосифу. Я к нему редко хожу, его любят, его помнят, ему не так сильно одиноко… Но мне надо. Друга забрали, вещи забрали… Но ничего.
Ничего. Есть поэты, есть стихи…
Я понял, что говорить дальше бесполезно. Дождь начинал накрапывать все сильнее, я сбросил с плеч плащ. Усмехнулся. Долгий же путь он проделал со мной, лукавый подарок Продавца, скрывающий мои мысли. Ну что ж, будет справедливо ему остаться на Земле, что бы дальше ни случилось.
– Наденьте, Андрей, – ласково попросил я. – Дождик сильный, вы полуголый.
– Не боюсь дождя! – замотал головой бомж.
