Когда он умер, банкиры рвали на себе волосы – как теперь вернуть уничтоженные им миллионы евро? Все-то думали, что у него дома второй Лувр, а на деле оказались пустые, закопченные стены виллы и кучи мусора по всем углам. А ведь такой дегенерат может оказаться и у нас…
– Башку бы ему оторвать, такому уроду! – тягостно вздохнув, проворчал Орлов. – Мужики! Давайте, поднажмите! Эту картину надо найти во что бы то ни стало. Если она будет уничтожена и это попадет в СМИ… О-о-о… Нас таким дегтем обольют – мало никому не покажется.
Что у вас на сегодня?
– По тому округу, к которому относится Грачихинский бульвар, всем участковым, гаишникам и операм надо раздать портрет того припадочного, который три года назад пытался порезать картины Лунного, – начал загибать пальцы Гуров. – Завтра едем искать очевидца, который на кладбище у могилы Виталия видел еще одного полоумного, изображавшего из себя шамана. Еще раз прочешем Проклово. Кстати, Стас, а Ворчуновой ты показывал портреты подозреваемых?
– Да, показывал.
Она никого не опознала…
– А вахтерам, уборщицам музея? – выжидающе взглянул на приятеля Лев.
– Н-нет, этим не показывал… – конфузливо засопел носом Станислав. – А ты считаешь, надо было… Вообще-то да! Блин! Ты прав – надо было и им показать! Тьфу ты, черт! Все верно! Директор кого-то видит, кого-то – нет, а вахтеры видят всякого и каждого…
– А эти воровские лазы они там хоть как-то заделали? Или «метро» в подвал музея так и осталось? – спросил Орлов, глядя на Стаса и постукивая по столу кончиком авторучки.
– По-моему, нет… – Поморщившись, тот потер пальцами подбородок, покрывшийся за день подросшей щетиной.
– Черт подери! Типично провинциальный бардак! – Лев достал свой телефон. – Если там все настежь, то тогда и все остальное у них растащат!
Он набрал номер телефона директора прокловского музея. После второго или третьего звонка в трубке послышался знакомый голос:
– Алло, кто это?
– Анна Романовна, это Гуров, опер из главка. Добрый день. Или, вернее, уже вечер.
Да вот, хотим узнать, что сделано, чтобы закрыть дорогу ворам внутрь здания музея?
– Лев Иванович, – поминутно вздыхая, заговорила Ворчунова, – мы, что могли, то сделали сами. Мы с уборщицами забили дыры в полу досками. Ту яму, что в кустах, засыпали мусором. Правда, не доверху. Ну, много ли можно сделать в три бабские силы? В подвале лаз тоже, как смогли, закидали землей. Вот и все. Понятное дело, если кто захочет, так за полчаса все там раскопает.
