И в колонии, пусть и для бывших работников МВД, поспокойнее, чем в общей, но все же и там не сахар. И если вы еще лелеете какие-то надежды, то я вам напомню, что там, на Березовском кладбище, было как минимум четыре свидетеля того, что неизвестная женщина выстрелила себе в грудь из пистолета. И то, что вы, приехав на место происшествия, подобрали этот пистолет. Как вы полагаете, Мирошин, угроза оружием мне в этом кабинете вызовет какую-то реакцию у начальства в Москве? Я не про ваше, я про свое, которое головы вам всем тут отвернет и за этот пистолет с темным прошлым и со спиленным номером, и за его незарегистрированное хранение в служебном сейфе.
Против вашего слова будет мое слово и слово вот этого курсанта, которого никак нельзя считать лицом заинтересованным.
– Пропади оно все пропадом! – простонал участковый, закрыв лицо руками.
– Возьмите себя в руки, – тихо, но грозно приказал Гуров и едва сдержал улыбку.
Его приказание звучало несколько комично, учитывая, что Мирошин и так сидел, обхватив свое лицо ладонями.
Хотя тут надо было не смеяться, а придумывать, как выкручиваться в этой ситуации всем. В планы Льва не входило прямо сейчас начинать бурное расследование и делать важные заявления по поводу личного состава управления.
– Что вы от меня хотите? – прозвучал вопрос, полный безнадежности, и капитан поднял глаза на Гурова.
– Слушайте, Мирошин, вы в дерьме по самые уши! Хотите выбраться из этой ситуации и хотя бы сохранить немного порядочности? Садитесь и пишите рапорт.
– Какой? – обреченно спросил участковый.
– О том, как вы выехали на место происшествия на кладбище, но пострадавшую уже увезли, напишите, что записали данные граждан, которые были свидетелями случившегося, приведите их данные. Вы их сохранили, они в вашем блокноте?
– Да, наверное, – пожал участковый плечами. – А на чье имя писать рапорт?
– На имя начальника Главного управления уголовного розыска МВД Российской Федерации генерала Орлова. И еще напишите, что найденный на месте происшествия пистолет «ПМ» со спиленным заводским номером вы передали полковнику Гурову в присутствии курсанта Дубова.
Мирошин писал, а Гуров сидел напротив, рассматривал оружие, из которого стрелялась Светлана, и прикидывал возможные варианты развития событий. Скорее всего, Мирошин будет делать все, что он скажет. И будет молчать о случившемся сейчас в его кабинете. Ясно, что в этой ситуации виноват не один участковый.
