Преследовать на машине, объявить план «Перехват»? Полномочий у него для этого маловато. Дольше объяснять будешь, что произошло. Чего он так паникует? Глупо же! Лев уже собрался начать убеждать капитана, что ничего страшного не произошло, что не надо продолжать этот спектакль. Пошутили, и будет! Но тут за спиной Мирошина мелькнула человеческая фигура, и рука с пистолетом взлетела вверх. Гуров целую длинную секунду находился под дулом наведенного на него пистолета в момент борьбы. Каким чудом не произошло выстрела, он не понял, зато понял, что просто его время покидать этот мир еще не пришло.
Повезло!
Дубов вцепился в руку участкового мертвой хваткой, второй рукой сжимая его горло сгибом локтя. Эта молчаливая борьба продолжалась несколько секунд, пока Лев не выдрал оружие из пальцев Мирошина и толчком ноги не захлопнул дверь. Дубов толкнул капитана на стул и прижался спиной к двери, тяжело дыша. Участковый затравленно бегал глазами по сторонам, приходя в себя и, видимо, оценивая свое положение.
Лев же оценивал свое и вообще свою затею по расследованию причин попытки самоубийства Светланы Моревой и находил все это весьма плачевным. Тайную операцию он провалил, помощника засветил. Что теперь, ликвидировать свидетеля? Ох, зря Петя вмешался. Сказано же было – только наблюдать. Ничего не попишешь – молодость, неуемный энтузиазм!
– А теперь спокойно, внятно и без нервов, Александр Валерьевич, – заговорил он. – Давайте, расскажите с самого начала, почему вы не изъяли пистолет на кладбище как положено.
Надеюсь, вы понимаете, что мой статус и мой ранг в иерархии МВД позволяют мне организовать ваше задержание с лишением вас свободы до окончания расследования. Один звонок в службу собственной безопасности, и маховик репрессий будет запущен. Вам это зачем? Итак, почему не был изъят пистолет?
– Возиться не хотел, – мрачно отозвался участковый.
– Как ваше начальство отнеслось к тому, что не проводится дознание по факту самоубийства женщины на вашей территории из неучтенного огнестрельного оружия?
– У него и спросите, – проворчал капитан.
– А вам не кажется, что со старшим по званию и представителем вышестоящей организации вам следовало бы разговаривать более вежливо? – напомнил Гуров, чуть повысив тон.
– Вы приехали и уехали, а мне здесь жить. И как я буду жить, если сдам своих? А?"
"– Вы большой оптимист, Мирошин, если полагаете, что после моего отъезда сможете спокойно жить. В следственном изоляторе не так уж спокойно.
