– И тогда я принял решение картину выкупить или украсть, – тягостно вздохнул он. – Пошел к Мумятину. Он сказал, что выкупить я не смогу, потому что у меня нет таких денег. Но, узнав, в чем дело, посоветовал обратиться к одному человеку. Его я называть не буду. Тот согласился помочь. За десять тысяч выкопал лаз, и мы картину украли…
– Этот человек – Курубякин, – вклинился в повествование Стас. – Он умер той же ночью. Выпил «паленой» водки и у себя на кухне задохнулся газом, идущим из погасшей горелки. Слава богу, мы вовремя там появились, а то мог бы взорваться многоквартирный дом.
Представляете, что это такое?
– Что?! – ошарашенно переспросил Тесакин. – Он умер? Ужасно… Да-а-а!.. Мне очень жаль! Тем более если учесть, что могли погибнуть и другие люди… Это большое, просто невероятное счастье, что вы успели вовремя. И я уверен, что это – ОНА явила свое могущество, ОНА уберегла от беды…
– ОНА?!! – удивленно переспросил Гуров.
– Да, та, что изображена на этом холсте. Вечность! Это она отвела несчастье – я уверен.
Но, мне кажется, вы испытываете некоторое недоверие к моим словам? Хотя… Это ваше личное дело. Так вот, появление этого полотна произвело невероятный эффект – многие из тех, кто назвались моими учениками, постояв перед ним, во время медитации вдруг стали достигать того, что называется просветлением. И тут появился Жерар…
– Он пришел все с тем же – уничтожить картину? – уточнил Гуров.
– Да! – вместо Евгения-Тумирея с некоторой даже остервенелостью ответил Снякунтиков. – Это – моя главная миссия в нашем мире, и я должен ее выполнить! Во что бы то ни стало!
– А что же не прогнал его? – покосившись глазом в сторону Жерара, спросил Крячко.
"
"Подергав себя за бороду, Тесакин пояснил, что, имея рядом, в поле своего зрения, такого типа, как Снякунтиков, гораздо легче его контролировать и не допустить того, что он задумал. К тому же ему удалось выведать у Жерара подробности, когда именно тот мог решиться на свой безумный замысел. Зная, что наиболее опасный период – новолуние, а в остальное время за картину можно было не беспокоиться, он не стал прогонять геростратствующего пигмалиониста.
– Я до сих пор не могу смириться с тем, что творца «Портрета Вечности» с нами нет и больше уже не будет ни-ког-да! – вновь вернувшись к теме кончины Лунного, с горечью констатировал Тесакин.
– Вообще-то относительно его смерти вопрос пока что остается открытым, – произнес Лев, глядя на уже начавшее вечереть небо, на порозовевшие в лучах вечернего солнца облака.
