Там тоже пришлось пережить весьма неоднозначные впечатления. Ночью над палатками внезапно закружился рой каких-то светящихся шаров, и у всех видевших это появилось неодолимое желание бежать прочь, не разбирая дороги. Больше там ночевать экстремалы не рискнули. Это было одним из последних путешествий Евгения."
"Когда он вышел из отпуска и вновь приступил к работе, то в одну из ночей ему приснился загадочный сон. Он увидел себя в каком-то ночном лесу, на большой поляне. Неизвестные люди плясали у костра и украшали венками странную композицию из древесных стволов – что-то вроде воронкообразного частокола.
Неведомо чей голос ему сказал, что это символ сотворения мира. И в этот момент Евгения осенило: Вселенная обязывает его создать новое вероучение, с приснившейся ему атрибутикой. Как бы подтверждая эту догадку, все тот же неведомый голос ему сказал, что отныне его имя Ту-Ми-Рей, что на языке давно исчезнувшей цивилизации означает Упорно Достигающий Истины. По мнению Тесакина, именно той ночью в Пермском треугольнике какая-то неведомая сила переформатировала его сознание и заложила в него новую программу дальнейшего жизнепонимания.
На следующий же день, уволившись с работы, Евгений-Тумирей отправился странствовать по ближним и дальним местам Подмосковья и соседних с ним областей. К той поре матери уже не стало, поэтому возвращаться домой ему не хотелось. В родительский дом он пустил жить дальних родственников, а сам продолжил свои скитания. Волей случая попав в Ромашино, Евгений-Тумирей узнал от местных про Пьяный лес, куда ромашинцы старались даже не заглядывать.
По местным поверьям, там водилось «черт знает что», поэтому даже днем оказаться в Пьяном лесу было чрезвычайно опасно. И он понял: это именно то, что он так долго искал. Узнав у ромашинских грибников, в какой стороне находится это место, Евгений немедленно отправился туда.
Впервые выйдя на поляну, окруженную деревьями с невероятно искривленными стволами, Тесакин вдруг ощутил какое-то необычное внутреннее состояние. Было одновременно и страшно, до дрожи во всем теле, и при этом же ощущалась какая-то непонятная эйфория.
И он там остался, несмотря на все услышанные им деревенские страшилки. Построил себе просторную, благоустроенную землянку, а из нарубленных в дальней роще молодых дубов – увиденную во сне «воронку».
На этой поляне Евгений-Тумирей прожил несколько лет в полном одиночестве. Скучать не приходилось. Нужно было летом запасти на зиму дрова, заготовить какое-то пропитание.
