«Пунктик» в его голове, конечно, имелся (а как еще можно было бы назвать его маниакальную мечту уничтожить лучшее творение художника Лунного?), но и явной общественной опасности он не представлял. Когда Жерар узнал, что в СИЗО его повезут, если он и понадобится, всего лишь как свидетеля, он отчего-то несколько даже огорчился.
– Господа офицеры, я что же, выходит, такой никудышник, что даже в какие-нибудь разбойники не гожусь? Ну, до-о-о-жил!
За время полуторачасового перехода с поляны «скита» до села Ромашово операм многое удалось узнать как о Тумирее, так и о Жераре.
Эти двое в дороге, словно начав состязаться, кто больше чего-то невероятного расскажет о себе самом, поведали много чего интересного. Впрочем, откровения Снякунтикова, хоть и довольно занимательные, интересовали оперов постольку-поскольку. А вот то, о чем поведал Тесакин, разумеется, для них оказалось самым значимым.
По его словам, лет двадцать назад о каком-либо мессианстве он и не задумывался. Году в девяносто четвертом, когда началась очередная волна сокращений командного офицерского состава, он, несмотря на все свои былые заслуги (за пять лет службы в Афгане получил две «Красных Звезды», с дюжину медалей), оказался «за бортом».
Впрочем, поскольку он был одинок, то особой драмы по этому поводу не делал. Вернулся в свою родную Щеколдинку, где проживала его мать. Отца к той поре уже не было – умер от онкологии, «заработанной» на предприятии химического профиля.
Поскольку с работой в Щеколдинке было туговато, Тесакин устроился в Москве на стройку.
Проработав более двадцати лет, особых капиталов не накопил. Помогал деньгами матери, которой требовались дефицитные лекарства. Если появлялся какой-то избыток финансов, то брал отпуск и отправлялся путешествовать по России. За время путешествий побывал на Кавказе, где спускался в загадочные пещеры в Приэльбрусье, в Крыму, тогда еще входившим в состав «нэзалэжной», на Кольском полуострове, на Алтае, на Байкале, как-то даже добрался до Камчатки, где лично увидел извержение тамошних вулканов и фонтаны кипятка в Долине гейзеров.
Как уверял Тесакин, в Крыму, во время похода по побережью, у Карадага он лично видел загадочного карадагского змея. По его словам, зрелище было ужасное. Когда из бездны моря на поверхность внезапно всплыла огромная, буровато-зеленая туша невероятного пресмыкающегося, он испытал леденящий ужас. Побывал Тесакин с командой московских экстремалов и в знаменитом Пермском треугольнике.
