— Понятия не имею! — заявил Лоренцо, расправляя плечи.
— Еще как имеешь!
— Слушай, у нас тут до войны было дофига всяких институтов...
— Молчать!!! — рявкнул Пасечник, потрясая указательным пальцем у фиксера перед носом. — Ты меня понял! Ты меня отлично понял! С этого момента все будет четко и гладко! Иначе... Это ты тоже понял! Отставить препирательства! И к вечеру мне нужно от тебя в письменном виде все, что ты знаешь про Хранителя! Подробный отчет! Включая мифологию! И религиозные предрассудки! Чао, каналья!
И тут Пасечник одержал убедительную тактическую победу.
Он успел повернуться на каблуках и одним громадным шагом выйти — но именно выйти, а не выбежать из офиса, — пока фиксер набирал в грудь воздух для ответного залпа.
Еще и Смита вывел за локоть.
А Смит успел бросить многозначительный взгляд на Леху.
— Да обосрался здесь твой Институт! — крикнул Лоренцо в закрытую дверь. — Облажался по полной! А сейчас ты в аэропорт попрешься — и так тебя нахлобучат там, порка мадонна, что на карачках ползать будешь, вымаливая прощение! И никакой Институт не поможет! Ему жить-то осталось до весны! Разгонят вас нахер, дармоедов, так вам и надо!
Дверь не ответила.
— Уеду, — сказал Лоренцо уже нормальным голосом, только слегка охрипшим. — Вот отработаю вас и уеду. Не могу больше. Осточертело. Нон мэ нэ фрэга ун каццо!
— А это как будет по-английски? — осторожно спросил Леха из своего угла.
— Мне похрен, трахайтесь как хотите, — перевел Лоренцо, не глядя в его сторону.
И с размаху, так, что жалобно закряхтело старое кресло, уселся за стол.
— Чего ждешь, добрый полицейский? — буркнул он, по-прежнему не оборачиваясь. — Я в эти игры не играю. Сам добренький, аж противно...
— Я не добрый, мне только забрать спутниковый модуль. Он у вас в сейфе. Дайте пожалуйста.
— Ты на нем сидишь, — процедил Лоренцо. — И достань заодно бутылку джина.
Леха встал с ящика и пригляделся к нему. Длинный и зеленый, с неразборчивой в полумраке маркировкой, типичный «снарядный ящик».
Леха отстегнул замки и поднял крышку. Чего там только не было. Виски, джин, вермут, коньяк, водка... и спутниковый модуль.
— Уеду в Лимпопо и гори оно все огнем, — вяло пробормотал Лоренцо. — Что за ирония судьбы, занюханная Лимпопо — единственная в Африке страна, с которой можно нормально работать. А еще говорят — социалисты... последний диктатор... марионетки Кремля... зато эти люди умеют держать слово! Никого больше не осталось, все с ума посходили.
