«Оружейник» стоял в шаге от кормы танка, смотрел на Леху снизу вверх и выглядел еще грустнее, чем брошенная гаубица. Наверное, тоже повел себя непрофессионально и слишком живо вообразил картину боя.
Зато в кои-то веки стал похож на человека.
Леха «наехал» на него камерой и поразился тому, какой же Смит при сильном увеличении старый, усталый и несчастливый. Он больше не напоминал Лехе ироничного и слегка высокомерного, пока не узнаешь его поближе, Олега Ломакина. Если русский пилот переживал свою личную драму с достоинством и некоторым даже гусарством, то у шотландца за плечами угадывалась полная трагедия; кончилась она плохо для всех и погубила Джона Смита.
Погубила, но не добила. Чтобы еще помучился.
— Хорошие пилоты, но по-разному, — сказал Смит, глядя прямо в камеру спокойными до ледяного холода глазами. — Первый решил уберечь машину, пусть и слегка помяв ее. Он потратил свое время, чтобы добраться до предохранителей гироскопов, сорвал их и уронил шагоход на спину. Это считается невозможным на ровном месте без помощи со стороны, но для опытного человека не составляет проблемы.
В зависимости от модели «Кентавра», рабочее место пилота на высоте от четырех до пяти метров. Я думаю, это был Марк Два, значит, пять, и ты падаешь с размаху навзничь... Очень сильные ощущения. И почти гарантирована травма позвоночника. Впрочем, сейчас это лечат... А пилот второй машины спасал для начала себя, а там уж как получится. Он попытался развернуть шагоход, заранее понимая, насколько это рискованный трюк в тесном проеме.
«Кентавры» совсем не так быстро крутятся на месте, как обещает реклама. Они переступают с ноги на ногу плавно и осторожно. Если глядеть на секундомер, ничего страшного, но все-таки слишком долго, а психологически — мучительно долго, особенно под обстрелом. Поэтому умелые пилоты разворачиваются по-автомобильному, рывками, в два-три приема, лишь бы габарит позволил. Наш пилот очень спешил. Зацепил обе стены, чудом не застрял, но ему повезло, он вырвался и бросился наутек, развивая максимальную скорость.
Я даже не уверен, что он затормозил на перекрестке. Скорее, мчался по прямой, сломя голову. Впрочем, в данном контексте... Это уже неважно. Пойдем, Алексей. Нам здесь больше нечего делать...
Смит повернулся и ушел. Леха неловко полез с машины вниз.
Пасечник был уже далеко впереди. Он уверенно шел на запад, в сторону окраины, нимало не смущаясь тем, что оставил проводников на востоке.
