— Ты расслабься, — сказал Пасечник. Провел по лицу салфеткой, посмотрел на нее и фыркнул. — Стой, отдыхай. Мне знакомо это состояние, когда вдруг прихватывает. Ходишь, смотришь, вроде ничего, а потом — бац! Я сам очень впечатлительный... Ты давно не был в поле?
— С конца сорок девятого. Тогда вышла довольно горячая история, но я отвечал за... образец боевой техники и не чувствовал себя настолько... — Леха неопределенно помахал рукой.
— Голым? — буркнул Смит. И протянул видоискатель Пасечнику. — Я в поле без машины — как без кожи вообще.
— Он чувствует себя песчинкой, — авторитетно заявил Пасечник. — Песчинкой в бушующем море!
— Песчинка лежит на дне и скучает, ее море не колышет, — процедил Смит. — Если в море, тогда уж бутылкой! С запиской: «Спасите, помогите!»
— Зануда, — сказал Пасечник. — А вот Алексей меня понял.
И припал к окуляру.
— И песчинкой, и голым, и спасите-помогите, все сразу, — Леха не без труда развернулся к улице лицом, чтобы Пасечнику было лучше видно. Ему по-прежнему не хотелось высовываться.
— Это точно погода и таблетки от желудка, — сказал Смит. — Завтра пройдет.
Достал планшет, вывел карту и глубоко задумался над ней.
Леха стоял лицом на запад и радовался, что без оптики в жарком мареве ничего не видно. Но все равно из головы не шла мысль: вот Пасечник чуть впереди, Смит на шаг сзади, и получается очень удобная мишень. Проводники это понимают и держатся поодаль. Надо рассредоточиться. Хотя бы для самоуспокоения.
— Как тебе варзона? — донесся голос Смита.
— Присмотрелся? Догадался, почему «Кибернетика» полезла на «Ландскнехтов» через жилую застройку?
Леха пожал плечами.
— Да, все ожидаемо.
— Не надо так подбрасывать камеры, пожалуйста, — сказал Пасечник.
— Извини... По-моему, сама карта Абуджи диктует тактику. Сразу говорю, по моему скромному мнению, без артиллерии и поддержки с воздуха, без танков это все — необоснованный и расточительный героизм. Потери будут очень велики. Но если стоит задача пробиться в центр наличными средствами, я бы атаковал именно отсюда шагоходами.
— Обоснуй! — неожиданно потребовал Пасечник.
Леха еле успел подобрать челюсть. Что еще за экзамен?
Подмывало оглянуться хоть на секунду и поймать взгляд Смита. Какой он сейчас? Заинтересованный или как всегда — деланно равнодушный?
— Ну, так что?
Смит возник в поле зрения сам. И тоже сделал то, к чему Леха не был готов: молча кивнул. С предельно серьезным видом. Мол, разрешаю, докладывай этому остолопу, а я послушаю.
