Вдобавок, как ни убеждай себя, что «одобрен» Муделе Бабой не в пищу и не на мыло, а на откровенную беседу, но организм инстинктивно приготовился к худшему, и в желудке начал бурлить джин.
— Одного не понимаю, — сказала она. — Зачем вы-то снова лезете в игры для взрослых? Могли бы с первого раза догадаться, что если вас сюда пустили, значит, игра уже кончена, все следы подчищены, и ничего вы тут не найдете кроме петли на свою шею... Или тебя притащило Агентство в качестве свидетеля? Напрасно. В Абудже не бывает свидетелей.
— Нет-нет, мы не с Агентством, просто случайно пересеклись.
— Да мне, в общем, все равно. Людям Агентства здесь тоже не светит ничего кроме гибели, — произнесла она спокойно, будто констатируя факт. — Увидишь, если доживешь. Послезавтра? Ну, может быть. Все умрут. Почему бы и нет, здесь умирали люди и получше. Намного лучше. Но ты симпатичный парень, и тебя жалко. Напрасно ты приехал.
— Мне сегодня все говорят, чтобы я бежал из города!
— Не беги, уже поздно. Ох, и что же мне с тобой делать.
.. Ты кто?
— Алексей, эксперт Института Шрёдингера, — он протянул руку и мягко забрал у женщины значок, чем очень ее удивил. Ну понятно, Великая Мать не привыкла к фамильярному обращению. — Кто ты, я знаю. А ты знаешь, что уже двадцать месяцев числишься мертвой?
— KIA, надеюсь? — она слегка усмехнулась, и лицо-маска впервые стало похожим на человеческое.
— Нет. Тебя застрелили и сожгли в машине на гражданке, — мстительно сообщил Леха. — Вы с Барнардом пытались удрать в Мексику из Штатов, но безуспешно.
По Барнарду есть подтвержденная ДНК, по тебе только жетон.
Вот так, йобина мать. А то больно ты крутая. Не погибла ты смертью храбрых в бою, умойся. Пристрелили, как собаку.
— Это... — теперь она глядела в пол. — Было предсказуемо.
— Ты совсем ничего не слышала... о том, что происходило в мире после конфликта? — опасно задавать такие вопросы, она может взбеситься и кончить разговор, но ничего не поделаешь, надо.
— Меня это не интересует. Не спрашивай, почему, ты не поймешь.
Молчи.
Леха ждал, чувствуя спиной, как на дворе темнеет, а значит, убегает время.
— Проклятье, все было так просто. А ты все усложняешь. Как тебя зовут?
— Алексей, — терпеливо повторил Леха. — А ты?..
— Зови меня... Вик, — произнесла она медленно.
— Конечно, Вик.
— Хм... Отвыкла. Меня давно никто не звал так. А ну, еще.
— Здравствуй, Вик! — мягко выдохнул Леха, как говорят старому другу, с которым давно не виделись.
— М-да... Как странно...
