Самого Баринова и остальных руководителей еще не было, но заступающая на суточное дежурство следственно-оперативная группа собралась в полном составе: Кравчук от розыска, Гарманов от ОБЭП, Иващенко от экспертной группы… И дежурный Федосов был здесь, и почти все начальники служб… Кивая, пожимая руки и вымученно улыбаясь, чтобы показать, что он в прекрасной форме и внешний вид ничего не означает, Виктор пробрался в самый угол и с облегчением плюхнулся на стул. Теперь пересидеть инструктаж — и все будет нормально.
Кажется, никто ничего не заметил. Правда, его шефа пока нет, хотя до девяти еще пять минут — придет. Но Петрицкий любит сидеть впереди, авось тоже не обратит внимание…
Баринов с замами пришел ровно в девять, Петрицкий зашел сразу за ними и действительно сел в первом ряду."
"— Итак, задача номер один, — привычным, хорошо поставленным голосом начал начальник РОВД. — Это скорейшее обезвреживание разбойной группы под кодовым названием «Налетчики»…
Привычная песня… Оперативное совещание прошло быстро и без осложнений: Шабанова уже почти не мутило, и голова приходила в норму — тренированный организм привычно восстанавливался.
Правда, он ничего не запомнил, но это неважно: можно взять суточную сводку, поступившие ориентировки и быстро войти в курс дела…
Выйдя последним, Виктор выпрямился, придал себе значительный вид, прошел в конец коридора мимо ожидающих вызова свидетелей и потерпевших, отпер деревянную, залапанную сотнями рук дверь с табличкой «Следователь Шабанов», зашел в кабинет и закрылся прямо перед носом у толстого парня с повесткой в руках.
Надо привести себя в порядок. Пока ему везло, должно везти и дальше. Хлопнула открываемая банка, из отверстия потянулся легкий ароматный дымок, будто волшебный джин спешил предложить свои услуги. Он залпом выпил полбанки: ледяное пиво осадило бурлящую в животе гадость и сразу взбодрило, возвращая к жизни. Только туфли неимоверно жали, будто «испанский сапог» — средневековое орудие пыток испанской инквизиции.
Он разулся и испытал неимоверное облегчение. Жизнь налаживалась.
— Э-эх, хорошо! — развалившись в кресле и положив ноги на стол, Виктор стал медленно потягивать свое холодное лекарство. Сам себе он казался сейчас американским шерифом из крутого голливудского фильма. Только носок рваный, но это ерунда. Приятная прохлада растекалась по жилам, тело наливалось привычной бодростью, голова прояснилась, прошла тошнота.
