Сообщил он это не для того, чтобы потешить мое самолюбие, а чтобы напомнить о заключенном нами контракте, согласно которому я не имею права перейти к другому мумерарию или устроиться ланистой в другой лудус. Я теперь ценный актив.
— От злости он предлагает устроить бой между тобой и Гундулфом (Воинственный волк), у которого уже двадцать семь выигранных боев и ни одного поражения, — добавил Луций Дуилий. — Я сказал, что тебе еще рано выступать против известных гладиаторов.
— Какого типа этот германец? — поинтересовался я.
— Самого распространенного — мурмиллон, — ответил он.
— Пятьсот сестерциев — и сражусь с ним, — предложил я.
За предыдущий бой мне заплатили всего сто двадцать. Пять сотен отваливали только очень раскрученным гладиаторам.
— Ты это серьезно⁈ — не поверил мумерарий."
"— Тебе ведь нужен боец, на которого толпой будут валить зрители? — задал я встречный вопрос. — Сражаясь со всякой мелочью, я не скоро стану таким. Так что договорись с Карфагенянином, что в случае победы получу пятьсот сестерциев.
Пусть поделится. Он ведь уверен, что победит Гундулф.
Деньги за бои распределялись между мумерариями, согласно выигранным боям, рейтингу участников и влиянию каждого из них. Наградные оговаривались заранее и вычитались до дележа. Зрители ведь приходят посмотреть на «звезд», а не на никому не известных бойцов. Как мне говорили, Карфагенянин забирает львиную долю независимо от первых двух пунктов. Впрочем, в его «конюшне», за редчайшим исключением, собраны лучшие гладиаторы республики.
Агенты Карфагенянина разъезжают по провинциям и сманивают или выкупают всех, проявивших себя. В римских лудусах их доучивают и выпускают на столичные арены, поэтому большая часть побед достается его бойцам.
Не знаю, что взяло вверх — желание наказать меня, или уверенность в Гундулфе, или два в одном, но Карфагенянин согласился. Афиши о предстоящем бое двух «звезд», раскрученной и недавно объявившейся, развесили по городу за три дня до представления.
Такие бои случаются очень редко. Мумерарии берегут ценных бойцов, выставляют только против заведомо более слабых. Хотя Карфагенянин мог считать меня именно таким. Всего две победы, пусть и красивые — это ведь ни о чем. Наверняка на своем веку он на каких только выскочек не насмотрелся, которые вспыхивали ярко и вскоре бесследно исчезали. Откуда он может знать, что подвалила подляна из будущего⁈
Поклонники впервые ждали нас на выходе из лудуса.
