Корректировку вносит удача — девка ветреная.
Поединок закончился неожиданно и не совсем так, как я собирался сделать это. Противник в очередной раз попробовал с дистанции ширнуть меня дротиком, я рубанул по древку саблей, сбивая траекторию движения — и оно вдруг сломалось, звучно треснув, повисло на светлых недорезанных волокнах. Велит растерялся, замер, не понимая, что делать дальше. Я не нападал, ожидая, что судья остановит бой и объявит победителя. Соперник вдруг рванул, огибая меня слева, к ранее использованным дротикам.
Я побежал по прямой, поэтому оказался первым у ближнего, встрявшего в серую землю под острым углом. Поняв, что не доберется до оружия, велит рванул в сторону служебных помещений под громкий свист и улюлюканье зрителей. Я подумал, что меня выманивают, подождал. Велит бежал без остановок, не оглядываясь. Скорее всего, римский гражданин, решивший прославиться и/или нарубить бабла, поэтому мог позволить себе такое в отличие от гладиатора-раба.
Я повернулся к судье, не тому, что был в прошлый раз, не из благородного сословия, судя по простенькой тунике.
Его кислая морщинистая рожа изображала крайнее неудовлетворение бегством моего соперника. Теория заговоров нашептывала мне, что судью подкупили, что я должен был проиграть с его помощью, а тут такой облом.
— Позови лорариев или сам догони и верни его! — громко, чтобы услышали зрители, прокричал я.
Лорарии были служителями цирка, которые кожаными бичами подгоняли трусливых гладиаторов и заодно убирали арену, унося убитых и раненых, засыпая песком лужи крови, чтобы не поскользнулись следующие сражающиеся.
Зрители поддержали меня, выкрикивая оскорбления в адрес судьи. Пустить его на мыло не предлагали потому, что с этим средством гигиены в Риме пока что напряг. Сами делать не умеют, а привезенное из Парфии стоит очень дорого. Предпочитают стирать с использованием мочи или, кто побогаче, жидким из животного жира и золы. Зрители желали судье и трусу другие виды смерти, не менее позорные.
Первый подождал, когда второй заскочит, оттолкнув своего ланисту, внутрь помещения, и объявил меня победителем. Трибуны взревели от восторга. Такого необычного противостояния они еще не видели, хотя побеги с арены случались и раньше. Я сделал им день. Они сделали мне рейтинг.
Глава 26
Мой стремительный взлет привлек внимание завистников. Как рассказал Луций Дуилий, его коллега Карфагенянин не может себе простить, что упустил такого гладиатора.
