Он разговаривал с другим мунерарием, высоким, крепким и привыкшим смотреть сверху вниз во всех смыслах слова, явно с боевым опытом в должности офицера, в «конюшню» которого входила Одиссея. Речь шла о следующей встрече гладиатрис, когда обе выздоровеют. Победить должна одна из них. Карфагенянин явно хотел отсрочить это мероприятие.
Наверное, поэтому, заметив, что я смотрю на него и жду, когда они закончат разговор, спросил довольно грубым тоном, что при его высоком голосе было проблематично:
— Чего надо⁈
— Хочу устроиться гладиатором, — сообщил я.
— Отправляйся в лудус, — посоветовал он.
Так называют школу, где обучают год-два тех, кто должен или хочет стать гладиатором.
— Разве что ланистой, — сказал я.
Так называли тренеров гладиаторов.
— Ты считаешь себя хорошим бойцом? — поинтересовался его собеседник.
— Лучше, чем ты думаешь, — без ложной скромности ответил я. — Это легко проверить. Готов сразиться сразу с двумя.
— Ты димахер? — задал он уточняющий вопрос.
— Могу быть димахером или фракийцем, скутаром (с щитом-скутумом, то есть мурмиллон, секутор, провокатор), гопломахом, эквитом и даже сагитарием (лучник), кроме велита и ретиария, — перечислил я.
— Воевал? — продолжил он опрос.
— А ты как думаешь? — ответил я вопросом и расшифровал: — Командовал турмой. Уволился, получив гражданство.
Я протянул ему бронзовые пластины, удостоверяющие мой статус. Мунерарий внимательно прочитал их. Судя по тому, как медленно двигались глаза, навыки чтения привили ему слабо.
— Что за задание ты выполнил? — с трудом дочитав, полюбопытствовал он.
— Спроси у императора, а то мне еще нужна моя голова, — шутливо попросил я.
Юмор не оценили, но, вернув бронзовое «удостоверение личности», мунерарий предложил:
— Приходи завтра утром в лудус Луция Дуилия. Он в северной части Марсового поля. Проверим, чего ты стоишь.
Карфагенянин посмотрел на него, как на сумасшедшего, однако ничего не сказал. Они вдвоем пошли к выходу, а я задержался, чтобы посмотреть, что и как тут.
Гладиаторы и их команды были разведены по разным большим комнатам, в которые свет попадал через узкие горизонтальные окна, расположенные под потолком. По левую сторону коридора располагались люди Карфагенянина, по правую — Луция Дуилия. Поскольку я, скорее всего, буду в «конюшне» второго, заглянул в две правые. В одной сидели переодевшиеся гладиаторы, ждали, когда разрешат уйти домой или поведут в лудус.
