На кусочек уже подсохшей лепешки клал ломтик ветчины и сверху пластинку сыра. Запивал вином, сладковато-терпким. Шло на «ура!».
Когда жуешь интенсивно, притупляется слух, поэтому я не сразу заметил нарисовавшего на входе Октавиана Августа, скорее, сперва почувствовал его взгляд. Ему тридцать восемь лет. Среднего роста и некрепкого сложения. Темно-русые волосы средней длины завиты и сейчас, после сна, смяты. Высокий лоб, узкое выбритое лицо с прямым длинноватым носом, карими глазами, тонкими губами, сжатыми плотно, из-за чего казался не столько волевым человеком, сколько упрямцем.
Льняная белая туника, в которой он спал, длиной до середины бедер. Босой. Пальцы ног кривые с длинными ногтями. Как я не услышал их цоканье по мраморному полу⁈
— Салют, император! — поприветствовал я, не вставая, и предложил, указав на вторую клинию: — Располагайся, поболтаем.
— Ты кто такой? — спросил он скорее удивленно, чем испуганно.
— Меня зовут Корокотта, — представился я. — Ты пообещал за мою голову пятьдесят тысяч денариев.
Я принес ее. Гони деньги.
— Сейчас разбужу слуг… — тут же, не полностью оклемавшись, видимо, от сна и удивления, молвил он.
— Да я не спешу. Даже будить тебя не стал, решил подождать до утра, — остановил его.
— Я мало сплю. Часто просыпаюсь по ночам от кошмаров, как сейчас. Приснилось, что меня живого похоронили, — рассказал он.
— Это хороший сон: будешь долго жить, — истолковал я. — Мне тоже иногда такая гадость снится, что хоть спать не ложись. Никогда в жизни так не боялся, как во снах, хотя в каких только переплетах не побывал, — поделился я и опять показал на клинию по другую сторону стола: — Присоединяйся.
Перекусим, поговорим, а утром займемся делами.
— Хорошо, — согласился он и собрался было налить себе сапы.
— Не пей эту гадость, — посоветовал я.
— Почему гадость⁈ — удивился он. — Очень вкусная, мне нравится.
— У тебя голова, печень, почки часто болят? — задал я вопрос.
— Да, — подтвердил он.
— Это из-за свинца в сапе, который накопился в твоем теле.
Он медленно убивает тебя, — поставил я диагноз.
— Ты лекарь? — поинтересовался Октавиан Август.
— Нет, но моя бабушка была. Дочек и внучек у нее не осталось, умерли в детстве, вот она и пыталась передать свои знания мне, но ее внук быстро понял, что убивать людей намного выгоднее, чем лечить, — выдал я экспромтом.
— Ты хочешь сказать, что все болезни у меня из-за сапы? — не поверил он.
— Из-за свинца, которого много в ней, — повторил я.
