Время от времени я размазываю с хрустом на открытой шее крупное, липкое насекомое, после чего вытирая пальцы о шершавый ствол пинии. Это высокое дерево с зонтичной кроной. Из шишек пинии собирают семена, которые раза в три-четыре крупнее кедровых орешков и, по мнению тех, кто не боится сибиряков, во столько же раз вкуснее. В будущем они станут основой генуэзского соуса песто вместе с базиликом, овечьим сыром пекорино и оливковым маслом. Если быть точным, то любой итальянский соус — это оливковое масло с незначительным добавлением всякой ерунды.
Гастрономические ассоциации у меня из-за того, что сидим голодные в засаде с утра, а сейчас вторая половина дня, солнце уже на полпути к горизонту. Заметив обоз с горы, я был уверен, что доберется до места засады за два-три часа. Ошибся, однако. Надо же иметь хоть какой-то недостаток. Впрочем, воины моего отряда уверены, что именно так и было задумано, чтобы успели подготовиться, не спугнув врага, и отдохнуть перед боем.
В этом месте дорога раздваивается. Левая ветвь по кривой уходит на запад в ущелье между двумя горными складками, а правая следует генеральным курсом на север, к Арациллу и дальше через горы к берегу Кантабрийского моря.
Я расположился возле развилки, расставив воинов на отрезке метров семьсот-восемьсот. Не будем жадничать. Нам хватит и части обоза такой длины. Все-таки в моем подчинении не шесть-семь тысяч, а всего три сотни.
Первыми проехали две турмы конницы. За ними, отставая метров на триста, протопала когорта вспомогательных войск.
У них на щитах были самые разные рисунки, но не Телец, символ Первого легиона, или Козерог, символ Второго. Кстати, оба этих подразделения были сформированы Гаем Юлием Цезарем, но Второй был распущен и собран по новой нынешним императором именно для войны с кантабрами. За ними ехали арбы, запряженные волами. Нам они не подходили, потому что уходить придется по узкой дороге, где арба, может, и протиснется, а может, и нет. Я пропустил еще с километр обоза, пока не появились мулы. На некоторых груз был высотой метра два.
Наверное, везли что-то легкое, но казалось, что бедные животные еле переставляют ноги под огромной ношей.
— Давай, — скомандовал я молодому кантабру с заячьей губой, который победил в конкурсе на самого громкого свистуна отряда.
Он выдал переливистую руладу на зависть соловью и громче, чем свисток футбольного судьи. У каждого человека есть какой-нибудь талант, но не все востребованы. Слева от меня послышался протяжный треск.
