В деревне я видел всего пару мужчин, так сказать, призывного возраста, и оба калеки, однорукий и одноногий. Последний торопливо прошкандыбал мимо меня к своему дому, чтобы прихватить домашних и заранее приготовленные, небогатые пожитки и отправиться выше по склону, поросшему деревьями и кустами. Наверняка там есть пещеры, в которых пересидят налет, а потом вернутся. Всадники заметили удирающих крестьян, подогнали коней, которые неторопливо скакали по дороге, идущей вверх.
— Всем спрятаться и приготовиться к бою! До приказа не нападать! — крикнул я воинам отряда и залез на крышу сарая в восточной части деревни.
Она была наклонена во двор, а не в сторону улицы, как все остальные на строениях поблизости. Сев на краю и свесив ноги, я положил под правую руку шлем, копье, саблю без ножен, лук и колчан со стрелами. В бою может пригодиться любое из этих оружий. Заехавший в деревню сразу увидит меня, безоружного и вроде бы неопасного: залез на крышу чудак, наверное, не дружит с головой. По любому сперва разберутся со мной и только после этого приступят к грабежу.
Любопытство одной левой кладет жадность.
Турма состояла из кельтиберов из южных районов Пиренейского полуострова. Может быть, это потомки моих бывших соседей в окрестностях Гадеса или даже дети моих бывших соратников. Уверенные, что все жители сбежали, они въехали в деревню на расслабоне плотной толпой. Впереди на соловом коне скакал командир в кольчуге, какие я видел на кельтах во время войны с ними под командованием Гая Юлия Цезаря. Шлем тоже оттуда или удачная реплика местного умельца, похожий на нынешние римские.
Победители многое позаимствовали у побежденных. Мне кажется, эта способность без морально-этических заморочек выковыривать изюм из покоренных народов и является источником римских побед. Заметив меня, командир остановился, что-то сказал, обернувшим, скакавшим за ним. Они улыбнулись. Значит, он у них остряк-самоучка. Увидели меня и остальные всадники турмы, поэтому не вертели головами по сторонам, сосредоточили внимание на странном типе, сидевшем на крыше.
Иначе бы самые глазастые заметили то, что раньше времени не следует. Именно для этого я и устроил спектакль. Сам себе режиссер.
— Ты кто такой? — задрав голову, спросил командир турмы.
— Тебя мама не учила здороваться? — ответил я вопросом на вопрос.
Этот прием переводит собеседника в слабую позицию, заставляет оправдываться или объясняться, а не продавливать свою тему.
— Я с незнакомцами не здороваюсь, — презрительно молвил он.
