Мои слова впечатлили жену сильнее, чем я предполагал, залепетала виновато:
— Я не подумала об этом… Мы с ней знакомы много лет… Привыкла, что мы из одного круга…
— Отвыкай. Ты теперь богатая, живешь в домусе на склоне Палатина и ведешь образ жизни, достойный патрициев. Пора забыть о бедняках, среди которых ты выросла, — посоветовал я.
— Мои родители не были бедными! — возразила она чисто из желания не сдаться быстро.
— Богатыми они тоже не были, — напомнил я.
С этим не поспоришь.
— Больше не дари ей губную помаду! — потребовала Флавия, чтобы последнее слово было за ней.
Я промолчал, чтобы последнее слово было за ней, иначе перебранка никогда не закончится. Все равно ведь не сможет проверить. Это в первый раз легко обнаружить, а дальше Марсия Гегания может использовать мой подарок экономно, поэтому хватит на длительный срок.
Впрочем, вскоре следить стало невозможно. В начале декабря в Рим вернулся Октавиан Август, который навел порядок на Ближнем Востоке и решил отдохнуть или наоборот. По пути к его процессии присоединился Спурий Геганий, прибывший в Рим, чтобы продать виллу под Неаполем, погасить долги и увезти жену в Иллирик, где он стал правой рукой проконсула Публия Силия.
Судя по тому, с какой легкостью отсчитывал мне золотые ауреусы, дела у него там идут неплохо. Управление провинцией — это особый вид мздоимства, беспощадного и безнаказанного.
Глава 60
Новый год император Гай Юлий Цезарь Октавиан Август начал с законов, которые, по его мнению, должны повысить в республике рождаемость и нравственность.
Трижды женатый и сотни раз оброгаченный, он пытался отомстить. Все мужчины-патриции и всадники в возрасте от двадцати пяти лет и до шестидесяти и женщины от двадцати до пятидесяти обязаны были состоять в браке. Овдовел или развелся — опять лезь в ярмо. При этом запрещалось вступать в брак с вольноотпущенниками и людьми, торгующими телом: проститутками, актерами, гладиаторами… Холостяки остались без зрелищ. Хорошо, хоть хлеб не отобрали. В этом наказании было и второе дно.
Обычно в Большом цирке проводилось общение императора с народом, голосовали за непопулярные законы, ответственность за которые правитель хотел разделить с подданными. Для этого трибуны были разделены на три сектора: в большом сидели женатые, которые и голосовали, а в двух малых — несовершеннолетние и их наставники. Вдобавок холостяки не могли получить наследство, которое уходило в казну. Вечных дев штрафовали на один процент от стоимости их имущества.
