Поташ им требуется для окраски шерстяных тканей, судя по большим отарам овец, которые паслись на склонах гор. Увидев меня, детвора бросила увлекательное занятие, уставилась на подплывающую лодку с чужаком. Смотрели без страха, потому что находились, как они считают, на безопасном расстоянии. Если вдруг направлюсь в их сторону, убегут. Делаю вид, что не замечаю детвору. Ничего нового они мне не скажут. Я и так знаю, где нахожусь и что сейчас двадцать шестой год до нашей эры. К тому же, умаялся на веслах, не до зигзагов, скорей бы добраться до мыса.
Хорошо, что прилив помогает, практически остановивший речное течение. На суше меня ждет экзамен «свой-чужой», после чего разрешат пожить до прибытия римского каравана. Что будет завтра и далее, не знаю. Специально не стал читать, чтобы жизнь была интересней.
Добравшись до мыса, огибаю его с востока, нахожу что-то типа лодочной станции. Десятка три небольших лодок покачиваются на воде, привязанные к вбитым в землю деревянным колам или к одному из пяти каменных кнехтов, похожих на перевернутые кегли.
Я мощусь к дальнему, которой удерживает наименьшее количество плавсредств. Пропускаю гашу своего фала в две чужие, что не мешала снять их, накидываю на серый каменный кнехт, который вблизи кажется поклеванным курами. Весла забираю с собой, потому что ни в одной лодке их нет. Обычно в таких маленьких населенных пунктах не воруют, тем более, лодки. Кому их продашь⁈ Круто вверх идет широкая тропа, кое-где подрубленная, чтобы получились ступеньки, упираясь в высокие старые двустворчатые дубовые ворота.
Дерево уже сильно посерело, кажется окаменевшим. Одна створка открыта, и видно, что тропа, протиснувшись между стенами двух домов с тростниковыми крышами, переходит в улицу, стертую до камня. Немного дальше она раздваивается. По обе стороны каждого ответвления небольшие одноэтажные каменные дома без окон. Всего их около сотни. Значит, не менее полутысячи жителей. Дворы отсутствуют, вход прямо с улицы.
Некоторые строения впритык к соседним, некоторые наособицу. Возле последних кошара, загороженная тремя горизонтальными рядами толстых брусьев. Сейчас пустуют. Наверное, ночью держат в них скот. Улицы тоже пусты. Из одного дома вышла было простоволосая босая пожилая женщина в шерстяной беленой тунике-безрукавке, увидела меня, посмотрела несколько секунд удивленно, после чего зашла обратно. Слышно было, как проскрипел деревянный засов.
