В тропиках во время сезона дождей привыкаешь к постоянному запаху гнили, тления, плесени, к вечно сырой от пота или недосушенной одежде, к влажной, изматывающей жаре, из-за чего пропадает желание следить за собой. В нынешней Индии и, наверное, во всех следующих ее вариантах это проявляется ярче, чем в каком-либо другом известном мне месте. Разве что на островах Новой Гвинеи было так же, я даже подумал, что там живут родственники индусов. Потомки греков, перебравшихся сюда вслед за Александром Македонским, в этом плане стали похожи на аборигенов.
По крайней мере, пришедшие ко мне три купца, частично унаследовавшие южно-европейские черты лица и рост, выглядели не лучше местных грузчиков, у которых кожа темнее, поэтому не так бросалось в глаза, что грязная. Компанию им составил толстый иудей, страдавший отдышкой, который на их фоне казался чистюлей и благоухал так, будто похмелился одеколоном. Наверное, недавно сюда перебрался. Где деньги, там иудеи и наоборот. Что первично — не знаю. Зато мне точно известно, что за медный асс предадут родного отца, не говоря уже о конкурентах, с которыми этот сговорился, чтобы сбить цену.
Я выпроводил их, сказав, что подожду лучшие предложения. Они сумели скрыть ироничные ухмылки, потому что, скорее всего, контролировали здесь всё и были уверены, что никуда от них не денусь, разве что уплыву в другой порт, но там такие же жулики.
Я не собирался никуда плыть. Даже по тем ценам, что они предлагали, мой навар только на продаже привезенного колебался от трехсот до семисот, а по серебряной посуде даже тысячи процентов.
Примерно столько же заработаю в Риме на увезенных отсюда товарах. Просто не хотелось идти на поводу у нечистоплотных дельцов.
Поэтому, якобы провожая купцов, я тихо сказал на иврите сопящему толстяку, шагавшему последним:
— Возвращайся один. Может быть, договоримся.
Он притопал примерно через час, когда солнце уже садилось, и первым делом спросил:
— Откуда знаешь наш язык?
— Часто вел дела с твоими соплеменниками, — ответил я.
— Это заметно! — отвесил он комплимент.
Я сделал скидку, но не такую большую, как от меня хотели, и мы быстро договорились по всем позициям, поспорив только по серебряной посуде и местному жемчугу, который сейчас считается лучшим. Иудей, которого имел библейское имя Авраам, уступил мне только после того, как я рассказал, что знаю, где (Таити) самый лучший — черный с пурпурным, синим и зеленым свечением в зависимости от угла, под которым падают солнечные лучи.
