Полуостров Индостан большой, не промахнемся. По всему его побережью есть торговые порты. Нас подхватил юго-западный, муссонный ветер по северо-западному краю Индийского океана.
Первые пять суток матросы вели себя спокойно. Был сезон дождей, и каждый день поливало, так что воды, как для питья, так и для других нужд, было в избытке. Я ловил тунцов весом от десяти килограмм до почти центнера, которых запекали на древесных углях, купленных в Афинах. Там их используют в первую очередь для кузниц. Члены экипажа уплетали запеченную рыбу за обе щеки, а объевшийся человек не ведает страха.
На шестые ко мне подошел Лавису и доложил:
— Матросы ропщут. Говорят, что ты везешь их, чтобы принести в жертву Нептуну.
Сейчас нет писателей-фантастов, но фантастических баек с лихвой.
— А как же я без них доберусь обратно? — иронично поинтересовался я. — Или решили, что я вместе с ними останусь у Нептуна?
— Не знаю, — пожал плечами мой заместитель.
— Скажи им, что в жертву принесу Флавию. Она больше понравится Нептуну, — в шутку предложил я.
Судя по тому, как попустило Лавису, он тоже был уверен, что станет жертвой, и считает мою жену более достойной на эту роль.
— Но если кто-то хочет сойти на берег, то пусть прыгает за борт и плывет на север. Не знаю, сколько точно до суши, но не меньше пары сотен миль, и живут там парфяне, которые очень любят римлян, — продолжил я,
Парфянская империя — это следующая реинкарнация Ассирийской. На этот раз кочевники зашли с северо-востока, и были они не семитами, а скифами, истинными арийцами.
И последние стали первыми, а первые — последними. Не знаю, каким боком пристроился к этому противостоянию Гитлер, потому что германцы не имели никакого отношения к ариям, разве что воевали с ними в лице русских. Окажусь в будущем, узнаю, какая у него была гаплогруппа. Может, его мамаша что-то утаила от сына.
Часа через два после разговора с Лавису я заскочил за чем-то в каюту, где был пойман Флавией, которая, сурово глядя мне в глаза и нервно дыша, задала вопрос:
— Ты собираешься принести меня в жертву?
Кто-то из матросов умудрился незаметно для меня, рискуя остаться без работы вдали от родины, предупредил ее.
Единственная женщина на корабле сразу становится объектом любви всего экипажа. Выбора нет, поэтому она самая красивая, а если действительно красавица…
— Хорошего ты мнения обо мне. Не ожидал, что настолько глупа, — отмахнулся я, позабыв от удивления, зачем зашел.
