Уолтер Анненберг, бывший посол в Великобритании, был издателем.
– Но я…
– Джон Кеннет Гэлбрейт, наш посол в Индии, был преподавателем. Майк Мэнсфилд начал свою карьеру журналистом, потом стал сенатором, а после его назначили послом в Японию. Я могу привести вам десятки примеров. Это все люди, которых вы называете непрофессионалами. У них, миссис Эшли, была любовь к родине и добрая воля к людям той страны, в которую их посылали.
– По-вашему, это так просто…
– Как вы догадываетесь, вы прошли самую тщательную проверку.
И прошли ее блестяще. По мнению декана Хантера, вы отличный преподаватель, и, конечно же, вы специалист по Румынии. Блестящее начало. И еще – вы как раз соответствуете тому образу, который президент хочет показать странам за «железным занавесом». Ведь их пропаганда делает из нас злодеев.
Мэри слушала его с задумчивым выражением лица.
– Мистер Роджерс, я хочу, чтобы вы и президент знали, как я ценю ваше внимание. Но я не могу. Я должна заботиться о Тиме и Бет. Я же не могу забросить их воспитание…
– В Бухаресте есть отличная школа для детей дипломатов, – сказал Роджерс.
– Тим и Бет получат там прекрасное образование. Они научатся тому, чему никогда не научатся здесь."
"Мэри совсем не так представляла себе разговор с Роджерсом.
– Не знаю… Мне надо подумать.
– Я останусь здесь до утра, – сказал Роджерс. – Я буду в мотеле «Ол сизонс». Поверьте, миссис Эшли, я понимаю, что вам нелегко принять решение. Но эта программа важна не только для президента, она важна для всей страны.
Подумайте, пожалуйста.
Когда Стэнтон Роджерс ушел, Мэри поднялась наверх. Дети не спали, ожидая ее.
– Ну что, ты согласилась? – спросила Бет.
– Мне надо с вами посоветоваться. Если я соглашусь, это значит, что вам придется расстаться со школой и со всеми вашими друзьями. Вам придется жить в чужой стране, языка которой вы не знаете, и ходить в чужую школу.
– Мы с Тимом уже говорили об этом, – сказала Бет, – и знаешь, что мы решили?
– Что?
– Что любая страна будет счастлива иметь такого посла, как ты, мама.
Той ночью она опять разговаривала с Эдвардом: «Ты бы только послушал его, дорогой. Такое впечатление, будто я действительно нужна президенту. Хотя есть миллион людей, которые сделают эту работу лучше меня, все равно приятно. Ты помнишь, как мы думали, насколько будет здорово? Ну вот, у меня опять есть шанс. А я не знаю, что мне делать. Сказать по правде, я боюсь, ведь здесь наш дом. Как я могу оставить его? Здесь мне все напоминает тебя.
