Существовал телефонный номер (Коннорс пытался выяснить, кому он принадлежит, но безрезультатно), по которому отвечал записанный на пленку голос: «У вас есть шестьдесят секунд, чтобы продиктовать свое сообщение». Этот телефон был на случай непредвиденных обстоятельств. Из телефонной будки Коннорс позвонил по этому номеру и оставил свое сообщение.
Оно было получено в 18.00.
В Буэнос-Айресе было 20.00.
Дважды прослушав сообщение, Контролер набрал номер. Ему пришлось ждать три минуты, прежде чем Неуса Муньес ответила:
– Да?
– Это звонит человек, который раньше имел дело с Ангелом, – сказал Контролер.
– У меня есть для него новое задание. Вы можете немедленно связаться с ним?
– Не знаю, – ответила она пьяным голосом.
Он сдержал свои эмоции.
– Когда вы сможете увидеться с ним?
– Не знаю.
– Послушайте, – он говорил медленно и четко, как будто разговаривал с ребенком, – скажите Ангелу, что это срочно. Я хочу…
– Минутку. Мне надо в туалет.
Она положила трубку на стол. Контролер ждал, кипя от злости.
Минуты через три она взяла трубку.
– Я так напилась пива, что просто нельзя было вытерпеть, – сообщила она.
Он сцепил зубы.
– Это очень важно. – Он боялся, что она ничего не запомнит. – Возьмите бумагу и карандаш. Я вам все продиктую.
* * *В тот вечер Мэри была на ужине, организованном канадским посольством. Когда она шла с работы домой, чтобы переодеться, Джеймс Стикли предупредил ее:
– В этот раз, пожалуйста, только делайте вид, что пьете.
«Они с Майком Слейдом стоят друг друга», – подумала Мэри.
Ужин продолжался, но ей хотелось как можно скорее очутиться дома с детьми. Здесь не было ни одного знакомого лица. Справа от нее сидел греческий судовладелец, слева – английский дипломат.
Одна светская дама из Филадельфии обратилась к Мэри:
– Вам нравится в Вашингтоне, госпожа посол?
– Спасибо. Очень нравится.
– Вы, наверно, очень счастливы, что смогли вырваться из Канзаса?
– Вырваться из Канзаса? – Мэри непонимающе смотрела на нее.
– Я никогда не была в Средней Америке, – продолжала дама, – но я думаю, что это ужасно.
Все эти фермеры, поля, зерно, кукуруза. Я не представляю, как вы могли это выносить?
Мэри разозлилась, но старалась говорить ровным голосом.
– Зерно и кукуруза, про которые вы говорите, – вежливо сказала она, – кормят весь мир.
Покровительственным тоном дама заметила:"
"– Наши машины ездят на бензине, но мне бы не хотелось жить на нефтяном месторождении. Однако кто-то ведь должен жить на востоке.
