– Я довезу тебя, – привлекает Давид меня к себе за талию, когда после пар я выхожу из университета.
– Маша довезет.
– Ничего подобного, я и так себя виноватым чувствую, – легонько толкает меня в сторону стоянки, – довезу и побуду немного у тебя.
– Хорошо.
Я вкладываю свою ладонь в его руку и иду к его черному Мерседесу. Мне нравится, как мы смотримся вместе. Высокий брюнет и маленькая блондинка. Наша пара многим не дает покоя, особенно женской половине наших знакомых."
"Я знаю, как минимум, трех девочек, кто сохнет по моему парню.
Но я бы, на их месте, времени даром не теряла, потому что, несмотря на то, что не все в наших отношениях гладко, Давид смотрит только на меня.
Перекусив тем, что оставила нам Наталья, наша домработница, мы с Давидом поднимаемся в мою комнату.
– Что будем смотреть? – спрашиваю, включая ноутбук.
Мне, вообще то, к зачету готовиться надо, но впереди целых два выходных, а Давид у меня в последнее время бывает нечасто.
– Ань, – парень усаживается на мою кровать и тянет меня на себя, – а поехали завтра вместе.
– Нет, – я седлаю его и обхватываю руками шею, – меня мать не отпустит.
– Она же уехала до воскресенья. Я верну тебя до ее возвращения, произносит он, ведя носом вдоль моей шеи.
Я не дура и понимаю, чего он хочет. Перевести наши отношения, наконец, в горизонтальную плоскость. А где это сделать, как не на турбазе, вдали от всевидящего ока мамы.
В подтверждение моим мыслям его руки сжимают мою талию и толкают на себя. В промежность вдавливается твердый пах.
– Ань, – шепчет он, касаясь губами кожи шеи, – поехали, а…
Я немного отстраняюсь и сама целую Давида в губы. Парень не теряется, прижимая меня к себе еще сильнее, углубляет поцелуй. Мне нравится, как он заводится, нравится чувствовать над ним власть. Но, дойти до конца… меня всегда что–то останавливало.
– Романова, сколько можно, – хрипит он, забираясь руками под юбку, – я же не железный…
– Потерпи до Дня Рождения…
– Черт… – болезненно морщась, он снимает с меня руки и падает навзничь на кровать, – слезай…
– Прости… – я встаю с его колен и падаю в кресло напротив.
Давид лежит, широко раскинув руки, и даже не стесняется надувшейся, как парус, ширинки. Это выглядит так смешно, что мне приходится закусить губы изнутри и подпереть подбородок кулаком. Он не очень любит, когда над ним смеются.
Меня саму этим зрелищем уже не смутить. Мы не раз доходили до подобного. Поэтому лицезреть его эрекцию, пусть и завернутую в брюки, мне не впервой.
