Хотя бы чихать уже не хотелось: после признания парности я получила развернутый ответ, почему у меня на них была такая реакция.
Уже в комнате лорд осторожно уложил меня на постель, укрыв тяжелым одеялом по самый нос, и отошел, присоединившись к братьям, молча готовившимся ко сну.
А вот мне не спалось.
Усталость прошла, как только голова коснулась подушки, поднимая в воздух сладкий аромат беров, спавших на них. Хотелось кататься по кровати, утыкаясь носом в измятые простыни, лишь бы подольше побыть в окружении этого запаха, так дико тянувшего меня к ним.
За спиной скрипнула кровать, подсказывая, что кто-то из лордов уже закончил и готов спать. Меньше чем через минуту в постель опустился еще кто-то, так же за спиной — слегка ближе, но все еще сохраняя дистанцию.
— Хочешь поспать у меня на груди?
Заметив, что я не уснула, Харланд голышом остановился прямо около кровати, как обычно этого не стесняясь, и вопросительно повел бровью.
— Просто спать, Ласка.
— Но ты голый.
— А ты одетая, но я же не против, — подметил он, и мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть, уступив беру место рядом с собой и сильнее укутываясь в одеяло.
Харланд не стал медлить. Вытянув свои длинные ноги, призывно поднял руку, предлагая мне придвинуться ближе и опустить голову ему на грудь. Сегодня сил на сопротивление у меня уже не было. Смиренно прижавшись ухом к широкой грудной клетке, я сразу же услышала биение сильного сердца, успокаивающим эхом отдающего мне в ухо.
Покой.
Он пришел неожиданно, успокаивая волнующуюся душу мягкой прибрежной волной, бережно смачивая пески и выметая из воды все страхи и сомнения.
На бедро опустилась тяжелая ладонь, дав понять, что бер за спиной перевернулся на бок и хочет стать немного ближе, но вместо протеста разум вновь обволокло согревающим солнцем.
Так спокойно…
Неожиданно для себя я поняла, что всю свою жизнь жила как на пороховой бочке, в ужасе пытаясь понять, что правильно, а что нет.
Стало сразу ясно, почему беры такие!
У них нет сомнений, нет страхов, но есть зверь, который всегда подскажет и направит на правильный путь.
Он точно знает, где таится покой, который все так усердно ищут, превращая жизнь в метания между точками выбора.
Нет нерешительности, она истлела под мощью зверя, знающего, чего он хочет.
И я живу совсем иначе! Мечусь, бегаю, нагнетая суету, что с появлением медведицы переросло еще и в кровожадный спор, буквально столкнув нас нос к носу, каждую со своими выводами и опытом прожитых лет.
