Не ожидая отказа, едва не задохнулась, ощутив дикий прилив ярости и гнева.
Не свой. Медведицы.
Она уже готова была спалить меня изнутри, разорвать в клочья, чтобы глупая, строптивая я не мешала ей сближаться с медведями, сгинув с лица земли.
— Мне… мне нехорошо, — пролепетала, схватившись пальцами за край стола. — Голова кружится.
— Нам тоже, — буркнул Берд. — Но мы продержимся, пока ты не прекратишь выдумывать ерунду и не признаешь, что мы твои.
— Так нечестно!
— Использовать нас в своих целях тоже нечестно, Ласкана.
Но тебя это почему-то не остановило.
— Великий Медведь… — сорвалось с подрагивающих губ, и пальцы до хруста сжались на несчастном дереве, оставляя на столешнице явные вмятины.
Она бушевала.
Разносила все чувства в щепки, требуя немедленно отдать ей лордов! Сейчас! Живо! Ей было плевать на мой выбор, мои мысли, все для нее потеряло значение, едва она услышала, что желанные беры готовы отказаться от близости, лишь бы меня наказать. И теперь я была между двух огней, и каждый угрожал спалить меня дотла.
— Мне плохо…
С трудом поднявшись из-за стола, покачнулась и медленно перекинула ногу, теряя равновесие. Крепкие руки тут же подхватили со спины и поддержали, уводя прочь от праздника к злополучному балкону, на котором и без того произошло уже много событий.
Каждый шаг давался с огромным трудом, ведь когда внутри тебя разъяренная медведица разносит все в кровавые ошметки, очень сложно сохранять лицо. Собственное дыхание слышалось эхом и неразборчивым шумом, перед глазами кружились алые мошки.
Все окружающее качалось, а во рту появился противный металлический привкус, словно я с силой прикусила язык.
— Все еще уверена в своей задумке? — не скрывая строгости, спросил Берд. Я сохраняла вертикальное положение только потому, что он крепко обхватил меня за плечи.
— Ты… ты…
По губам потекло что-то горячее и быстрой струйкой сбежало на платье, оставляя на нем неровные багровые кляксы.
Она меня убивает…
Осязание собственной беззащитности перед зверем пришло оглушающей вспышкой и рокотом, промчавшимся в голове.
Дикая, необузданная натура разрывала все изнутри с чудовищной силой, подгибая колени, роняя голову.
Я такая слабая. Я не справлюсь.
— Ласка, согласись с ней, — голос Харланда тоже звучал в отдалении, будто через толстую стену из каменной кладки.
— Это неправильно!..
Собственный крик звучал как помесь животного рыка с хриплым карканьем вороны.
