Волна за волной… Волна за волной…
Шелест ткани на голых бедрах казался спасительным, ведь все вокруг так давило! Собственное тело казалось слишком тесным, дав мне раскинуть руки и впиться пальцами в постель, жадно вздохнув.
— А пахнешь ты как мед. Везде. Даже здесь, — добавил фантом, вновь обжигая дыханием тонкую кожу у развилки ног.
Там все дрожало, предчувствуя долгожданное прикосновение. Случившись, оно вырвало из пересушенного горла рваный стон, больше похожий на всхлип. Природное желание, дикое и голодное, разрешило чуть сильнее развести ноги, позволив сумеречному гостю придвинуться ближе.
Позволить ощутить его жадный взгляд, услышать громкий стук сердца и разгоряченный выдох, сотней искр опаляющий неприкрытую кожу.
— Дашь попробовать себя? — игриво и развязно спросил фантом моих снов, на что я мелко закивала, разрешая прикосновения, страстно желая их.
В следующее мгновение горячий и гибкий язык прижался к складочкам, жадно накрывая их влагой. Прочертив полосу, фантом голодно зарычал, набрасываясь с удвоенной силой, заставив меня призывно выставить бедра, прогнуться в спине и приоткрыть пересохшие губы.
Хотелось стонать, но выходило слабо. Слишком тихо, слишком рвано, совсем не так, как кричала закипающая кровь, расплескиваясь по венам расплавленным золотом.
Чужой рот изучал, пробовал, жадно втягивал тонкую кожу, не забывая тут же ее утешить ласковым и томным прикосновением, делая все внизу еще более влажным, сочащимся. Двигая бедрами в такт, я могла только крутить головой, слыша, как трещит под пальцами ткань.
Грудь тянулась к потолку, скучивая горьким желанием соски, умолявшие о внимании.
Край пропасти, с которой я никогда не встречалась лицом к лицу, был все ближе, в одном шаге. Еще секунда, мгновение, и я вспорхну, чтобы тут же рухнуть вниз, заполняясь восторгом от падения, несущего ключи от райского пира.
— Ты такая вкусная. Пил бы твои соки вечность.
Откровенные слова перечеркнули игру с прелюдией, разрывая меня на части и подбрасывая к потолку.
По телу прошлась ужасающей силы дрожь, в мышцах застыла сталь, рот открылся в громком стоне, выдыхая последний воздух, и уничтожающее удовольствие широко распахнуло мои глаза, прогоняя такой откровенный, а главное, реалистичный сон.
Чужой потолок. Чужая кровать.
Великий Медведь!
Судорожно дыша, я подпрыгнула, усаживаясь и с ужасом оглядываясь.
Спальня была пуста. Возвращая события этого утра в уморенный болезнью мозг, память напомнила, как я здесь очутилась.
