Ну какая мать сохранит самообладание, когда окровавленный ребенок заливается слезами?
Я решила защитить Лену.
– Наверное, та, которая понимает, что ее истерика напугает сына и ни к чему хорошему не приведет. В момент опасности необходимо сконцентрироваться, взять себя в руки и действовать хладнокровно. Очень похвально, что Лена не принадлежит к категории истеричек.
Вероника Егоровна кашлянула.
– Через месяц после падения Андрюши Ася стукнулась лбом о пол. Девочка сидела на одеяльце, потянулась за игрушкой и не удержала равновесия.
Ничего ужасного не случилось, но малышка зарыдала, в основном от обиды, больно ей вряд ли было. Лена в тот момент оказалась неподалеку. Услышав вопль дочери, она примчалась в детскую, увидела слезы на личике Аси и закричала: «Скорей звоните врачу! У малышки сотрясение мозга, ей плохо! Господи, доченька моя…» Потом мать бросилась к уже замолчавшей девочке, начала ее целовать, тискать, плакать, ругать меня, домработницу, Андрюшу, который в недобрый час заглянул в комнату – посмотреть, что произошло.
Досталось всем. Хозяйка рвала и метала, напугала Асю, и та истошно заревела. Через час в дом прибыли три профессора – хирург, невропатолог и терапевт. Все в один голос заверили: здоровью крошки ничто не угрожает, даже синяка не будет. Но Лена все равно остаток дня носила дочь на руках, а спать ее уложила в свою постель. В общем, хочу отметить, что по какой-то причине Елена Сергеевна относилась к сыну прохладно, а к дочери совсем иначе. В первом случае она была безупречным воспитателем, а во втором – сумасшедшей, без памяти любящей свое дитя матерью.
Андрей это чувствовал, потому и случилось…
Вероника Егоровна быстро захлопнула рот, но я была начеку.
– Что случилось?
Бывшая няня снова закашлялась. Потом все же решила продолжить разговор:
– Андрюша немного упрямый мальчик, способен вредничать, лениться. Но у нас с ним сложились доверительные отношения. Я понимала, что он отчаянно ревнует родителей к сестре. Он увидел, как могут любить ребенка, и еле-еле справлялся со своими эмоциями.
Когда Лена или Юра целовали, ласкали дочку, у Андрея в глазах мелькало… Ну, что-то нехорошее… Скажите, Даша, у вас есть в доме камин?
Я кивнула.
– Да. Один на первом этаже в гостиной, другой в моей спальне.
– Пламя открытое? – продолжила любопытствовать Вероника Егоровна.
– Конечно, нет. Сейчас же не восемнадцатый век, – улыбнулась я. – Никому не хочется устроить пожар и вдыхать дым, который даже при хорошей тяге пойдет в комнату.
