Не знают, как реагировать. Консультируются. А прессы сколько? Молодцы. Могу тебя поздравить, мы победили! Все, отбой, перезвоню.
Он повесил трубу и обратился к мужикам:"
"– Вы представляете, мы вчера ночью вывесили плакаты напротив приёмной МЧС «Хватит расчищать мнимые завалы! Расчистите Россию от них!» и фотографии Путина, Грызлова, Шойгу. И они не сняли до сих пор! Там три корреспондента у нас, один австралиец. Боятся!
– Вот тебе, Толя, пример! – включился в беседу «всклокоченный».
– Выход на улицу! Молодцы ребята. И эти не знают, что делать! Испуг!
«Просто обоссались эмчеэсники, что тут говорить. Сейчас баррикадировать двери начнут и жечь документы. А сами „борцы“, наверное, повесили плакаты где-то за углом и хихикают, как мыши за плинтусом. Да, судя по всему, работа тут шла нешуточная. Интересно прикинуть, скольких тут гнать нужно? Или может проще завтра новый офис открыть?»
Докурив, я двинулся вслед за Алексеевым по коридору. По нему уже перемещались люди-старперы, аналогичные курившим, выглядевшие так, будто только что вернулись из НИИ, образца 1982 года, молодняк с плеерами в ушах, наверняка выгнанный из института, и девушки с большими сумками через плечо, которые непонятно что тут делают: то ли новую Россию строят, то ли просто ебаться хотят.
«Интернет», «Отдел Культуры», «Отдел Радиовещания», «Креативное Бюро», «Колокол» – читал я мимоходом таблички на дверях. Такое впечатление, что я реально находился в школе, в которой учатся одновременно инженеры 80-х годов, бездельники блоггеры и томные переспевшие красавицы времён моего университетского прошлого.
Такая школа-интернат для одарённых учеников, страдающих запорами. Мы прошли все кабинеты и остановились перед стеклянной дверью. «К завучу идём… а то и к директору», – усмехнулся я про себя.
За стеклянной дверью находилась квадратная комната со столом, уставленным телефонными аппаратами, факсом и компьютером.
На месте секретаря сидела блондинка лет сорока, просматривающая журналы и одновременно разговаривающая с охранником. Когда мы вошли, она улыбнулась Алексееву, сказав: «Здравствуйте, Александр Петрович, как у вас дела», меня же одарила сухим «добрый день», предварительно оглядев сверху вниз. «Вот же сука», – подумал я про себя, говоря «здравствуйте» и улыбаясь ещё шире, чем она.
– Вас уже ждут, – сказала она, распахивая дверь кабинета.
