— С чего вы это взяли? — нахмурился Щеблетов.
— Скорее всего, изначально он снял одну квартиру, а затем занял все те, что с ней соседствуют. Четыре квартиры на одном этаже, одну сверху и одну снизу."
"— Чёрт подери! — усмехнулся Синицын. — Да зачем ему такое понадобилось? Он что, настолько не любит соседей?
Подозреваю, что дело вовсе не в соседях. Но скоро мы узнаем ответ на этот вопрос.
Мы поднялись на четвёртый этаж дома, и Александр указал нам квартиры с одиннадцатой по пятнадцатую.
— Он в двенадцатой, — уверил своих спутников я.
— Если я правильно прикинул структуру этажа, её окружают те квартиры, которые он снял. То есть, сейчас он отгорожен от всего внешнего мира сразу несколькими стенами.
Я подошёл к двери с числом «двенадцать» и постучал в неё достаточно громко, чтобы съёмщик мог услышать нас даже из соседних квартир.
Из-под двери веяло странным запахом. Меня аж передёрнуло, когда я вдохнул этот смрад. Сомнений нет, у него здесь находится лаборатория.
Дверь резко распахнулась, и на нас вылетело целое облако густого дурнопахнущего пара.
Из этой мглы появилась рука мужчины, которая держала грамоту — точно такую же, как та, которую я получил совсем недавно.
— Вот, уважаемые городовые, — послышался голос из едкого тумана. — Никаких претензий у вас ко мне быть не может. Все соседние квартиры я снял, а этот документ позволяет мне варить всё, что я захочу. Отчитываться я стану только перед орденом лекарей! Лично!
Похоже, к нему уже не раз заходили городовые, раз он с такой готовностью предоставляет грамоту.
— Вы ошиблись, Иван Михайлович, — произнёс я, пытаясь отмахнуться от назойливого пара, который уже поглотил меня с головой. — Меня зовут — Алексей Александрович Мечников. Возможно, вам уже доводилось слышать это имя?
— Мечников? — услышал я шёпот Сеченова. — Мечников!
Его крепкая рука схватила меня за плечо и протащила внутрь.
— Проходите, проходите, Алексей Александрович, — радушно рассмеялся он. — И ваши спутники пусть тоже проходят. Думаю, общих тем у нас навалом!
— Это уж точно! — бросил нам вслед Синицын и громко закашлялся.
— Боги… Во имя Грифона, да что здесь за запах⁈ Дышать же совершенно нечем!
— Прошу прощения, я как раз занимался своими экспериментами, — ответил Сеченов, которого до сих пор было невозможно разглядеть сквозь густой пар.
Как в бане! Честное слово!
— Пройдёмте за мной в зал, там я всё время проветриваю, — произнёс он.
Оказавшись в зале, наша троица смогла спокойно вздохнуть.
