Точно, а он ещё по дороге сюда упомянул, что отцу следовало забрать у меня всю магию. Видимо, как раз ритуальная плита и имелась в виду. Раздать мои витки братьям — вот, как он видел наиболее справедливый исход моего изгнания.
— И по-твоему, вот это — честно? — нахмурился я. — Наставлять на собственного брата оружие? Угрожать и…
— Мы братья лишь по крови, — заявил он. — Родовой связи у нас больше нет. Ты — не член нашей семьи, Алексей. Уже больше не дворянин. Поэтому я могу себе это позволить."
"Что-то здесь не так.
Ранее он всегда говорил чётко, монотонным спокойным голосом. А сейчас его переполняют эмоции, челюсть предательски дрожит, вынуждая заикаться. Во всём этом читается неуверенность. Будто он сам с собой не согласен, но что-то заставляет Кирилла так себя вести. Либо чья-то воля, либо внутренние убеждения, которые столкнулись с какой-то несостыковкой в его же мыслях.
— Я не верю, что ты на самом деле так думаешь, — помотал головой я. — Опусти клинок, и давай поговорим спокойно.
Без кровопролития.
Кирилл лишь сильнее сжал рукоять оружия и опасливо покосился на мою левую руку.
— Я не отдам тебе обратный виток, — заметив его взгляд, сказал я. — Но и использовать его против тебя не стану. Я не опущусь до того, чтобы калечить этой силой собственного брата.
— Эта сила должна была достаться мне! — заявил он. — Неужели ты не видишь? Не понимаешь? Ты не принёс семье ничего кроме проблем. Твои лекарские витки должны были перейти Ярославу, а обратные — мне.
— С чего ты взял, что это решать тебе? Если уж кто и имел право распределить мою силу, так это наш отец.
Но теперь и он не может мне этого приказать, потому что я уже не состою в роде. И власти надо мной не имеет никто из Мечников, даже наш глава.
— Я вижу… Точно, я всё же оказался прав, — игнорируя мои слова, прошептал Кирилл и принялся медленно двигаться вокруг ритуальной плиты, будто желал обойти меня с фланга. Шагал тихо, едва заметно, как крадущийся хищник, который вот-вот нападёт. — Ты просто не был ТАМ.
Ты не видел, что происходит с людьми на войне. Пироманты сжигают всё дотла! От людей даже тел не остаётся, понимаешь? Лечить там уже некого! И дело даже не в том, чьи солдаты страдают — наши или вражеские. Дело в другом — и этого ты никак не поймёшь.
— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, Кирилл, — кивнул я. — И, если ты не понял, я сейчас не с твоими взглядами спорю, а с тобой самим. Ты пытаешься отобрать то, что принадлежит мне, силой.
