Очень уж хотелось пообщаться с ней, а потому задержка у Вычислительницы была очень некстати. Когда я ее наконец увидел, девушка была уже в дверях. Мой мысленный посыл не был услышан — она не обернулась, а потому мне не удалось встретиться с ней взглядом и подать знак.
— Теодор, почему ты используешь в расчетах вот эти значки, а не те, что приняты в Энрате? И объясни мне, пожалуйста, что это за символ такой? — на моей памяти, профессор Шуль впервые обратилась ко мне по имени, и это был явный признак перемены ее отношения.
А вот с условными обозначениями действительно вышло нехорошо."
"Дело в том, что решать пришлось много, поэтому я, чтобы не отвлекаться на уточнения и сопоставления, автоматически использовал в задачах на определение скорости, расстояния и времени привычные мне латинские буквы V, S и t, тогда как в империи принято было обозначать эти величины первыми буквами местных названий. В переводе на русский это «эс», «эр» и «вэ» соответственно. Это была моя промашка, вызвавшая вполне законное недоумение преподавателя.
А вот символ квадратного корня, примененный мною в задачах, связанных с прямоугольными треугольниками, я использовал оттого, что, как ни копался в памяти Теодора, найти аналог на смог. По всей видимости, проклятый двоечник данную тему не осилил от слова «совсем», а я сам не удосужился заострить на этом внимание. Теперь вот придется как-то выкручиваться, объяснять эти нестыковки.
— Простите, профессор, — смиренно промолвил я, опуская глаза, — очень спешил и использовал те условные обозначения, что мне были привычны с детства.
Но от этого же решение не стало неправильным?
— Привычны с детства? — изумилась Шуль, игнорируя мой вопрос. — Ты хочешь сказать, что в том самом медвежьем углу, откуда ты только что вернулся, тебя в детстве учили вычислениям?
— Ну вот такое было у меня тяжелое детство, — мрачно усмехнулся я, моля бога, чтобы эльфийка не стала углубляться в расспросы.
— Почему же ты до сих пор скрывал свои приобретенные в «тяжелом детстве» навыки?
— Потому что был глуп и безмерно ленив.
— Был? Что изменилось теперь?
— Ну, вообще-то, я чуть не умер. Практически по грани прошелся. Такие моменты, знаете ли, заставляют задуматься.
— Тут ты прав, — Теана задумчиво просматривала исписанные мною листы пергамента. — Кстати, Ольмо Рикс сказал, будто ты уверен, что этот приступ был последним. С чего такая уверенность?
— Я же говорю: по грани прошелся, на ту сторону заглянул. И меня словно какая-то сила обратно вытолкнула.
