Те, кого вправду слушает князь, те, за кем он признаёт благородную мудрость, способную дать зрелый совет, – те и сидят при нём, при князе, в его светлой гриднице, и люди называют их думающими боярами… А не воеводами хоробрствующими, усланными из стольного города за слишком буйный нрав, за лихость невмерную… устраивать малый городок, крепкую заставу на дальних порогах…"
"Таким же храбрецом, любимым отнюдь не за ум, был и Хрольв, на чью память уповал молодой Рагнарович. Твердислав подумал и про себя улыбнулся уверенности селундского княжича.
Но вслух, конечно, предпочёл свести дело к шутке:
– Я в Ладоге, может, сына стану просватывать, прочного замирения для… Ты только не сочти, что опять, как тот раз, должен будешь его заместить!..
Харальду понадобилось мгновение, потом он захохотал, и за ним – его воины, уже восходившие на корабль. Шутка понравилась, кто-то весело крикнул:
– А что, гардский ярл! Наш хёвдинг немногим уступит хоть в бою, хоть на пиру, хоть на свадьбе!.. Твой сын тоже хорош, но свою невесту он пускай подальше от Харальда прячет…
Молодой вождь нашёл глазами Искру, вышедшего проводить отца и друзей.
Искра улыбался, но ресницы дрожали, а щёки и шею заливала багровая краска, видимая даже в серых сумерках, предварявших рассвет. Пока держался помысел уговорить грозного батюшку взять с собой в поход, он силился покинуть костыль. Даже и сюда, до берега Мутной, отважно доковылял без него… Но отлетела надежда, и сразу стало невмоготу. Харальду подумалось, как он жалок и слаб, как болезненно бережёт раненую ногу, опирая вес тела больше на здоровую, да и та, отвыкшая, чего доброго сейчас его подведёт…
Искра ответил Харальду взглядом на взгляд и кивнул другу.
Ему хотелось думать, что на его век ещё хватит больших, памятных дел, ещё доведёт судьба ощутить за спиною тени Богов… Хотеться хотелось, но не очень-то верилось – нынешняя горечь всё заслоняла…
Твердислав Радонежич оправил тёплое, подбитое мехом корзно, принял важный вид, приличествующий нарочитому послу. И уже изготовился ступить на корабельные сходни… когда прямо перед ним неведомо откуда возникли обе ведуньи.
Старая лекарка и юная хромоножка. Люди потом спрашивали друг друга, каким образом они появились возле самых лодейных мостков, но никто так и не упомнил. С какой стороны подошли, как проникли за круг воинов, нарочно поставленных, чтобы не напирала толпа?.. Ни дать ни взять из-под земли выскочили!
Заметив двух женщин, Твердята остановился, хотя вполне мог бы их миновать.
