Обида улетучивается, а сердце часто бьется только из-за ритма, который я задала, двигаясь под музыку.
Ох, «Секрет монаха»!
К нам, конечно же, подкатывают какие-то парни. Но мне больше никто не нужен. Я уверенно решила, что ни одному парню не позволю к себе подойти. Пользоваться собой тоже не дам. Буду сильной и независимой женщиной. Вроде даже это модно сейчас.
К своим местам мы возвращаемся, когда алкоголь уже полностью выпарился из наших тел. Стопы горят, будто ходили ими по только что потухшим углям. Желудок то и дело переворачивается и делает кульбиты после наших танцев.
Хорошо-то как!
Мы заказываем себе еще по коктейлю, и Аленка утыкается в телефон. Ее Исаев безбожно контролирует.
Фыркаю, скрывая крошечную зависть, которая зудит в груди, как комар.
– Слушай, Саш, – Аленка прочищает горло. Я не слышу этого, но, судя по виноватому выражению лица, именно так и есть, – тут такое дело…
После нескольких секунд ее молчания осознаю, что открытые плечи печет, будто сутки провела под палящим солнцем.
Влага на спине моментально испаряется от чьего-то напряженного и давящего взгляда.
Обернуться? Посмотреть?
Любопытство съедает.
– Костик не смог без меня, – читаю по губам.
Вены в организме превращаются в тонкие трубы, наполненные цементом. Ни вдохнуть теперь, ни выдохнуть.
В животе странное покалывание. Как предвкушение встречи.
– Он здесь, да? – спрашиваю, уставившись куда-то поверх Аленки.
– Да. И еще…
– Со Стасом?
Аленка горящим взглядом наблюдает за моими движениями.
Я беру бокал с «Монахом» и осушаю его залпом. На зубах хрустит лед, а в голове дурное опьянение. Оно сейчас больше бесит, нежели приносит легкость.
– Прости, – Аленка поджимает губы в извинительной улыбке.
Внезапно до меня доходит: Аленка будет со своим парнем, я же… не девушка Аверина. И о чем нам с ним говорить? Как мне себя вести?
Костя подходит и тут же целует Аленку. Смущаюсь и, тем не менее, смотрю, потому что повернуть голову в сторону и взглянуть на мажора невозможно.
Стас садится рядом, задевая меня коленом и локтем.
На нем любимая белая футболка и темные джинсы. Волосы в привычном мажорском беспорядке.
Понимаю, что мои руки еще с силой сжимают пустой бокал. Аверин видит это и хмыкает.
Несмотря на громкую музыку ведь слышу этот гребаный демонстративный хмык!
– Возвращаешься к первому пункту? – наклонившись к моему уху, спрашивает.
Наши руки лежат слишком близко друг другу. Крошечные волоски шевелятся и касаются кожи соседа.
