Все-таки не ошиблась я, были у него в роду князья. Генетическая память – штука малоизученная, но на мажоре и исследования не нужно проводить, замашки аристократов налицо. По-другому поведение Вадима и не объяснить.
Я, значит, стряпуха, поломойка. Низшее сословие. В его глазах – не человек. Поэтому он и хватает меня без спроса! Набрасывается с поцелуями, ласками. Служанка барина должна благодарить за внимание. Благодетель выискался! Горячий рот терзал мои губы, а я осматривалась в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы огреть его как следует.
До металлического половника нужно было тянуться, а я не хотела, чтобы он опомнился раньше времени. Пришла предательская мысль – ответить на поцелуй, позволить разуму Вадима затуманиться страстью, а потом как бы невзначай сделать пару шагов в сторону, но Робнер сам решил проблему моих метаний – подхватил и усадил на стол, я двинулась к половнику, но он не понял, удержал. Прижал к себе и вновь принялся целовать. Умело целовал. Даже предательские мурашки вызвал, которые понеслись по телу.
Раньше со мной ничего такого не случалось. Даже поцелуи Дагарова не производили на меня впечатления – при всей моей неопытности. Было еще несколько парней в моей жизни, но дальше невинных ласк мы не зашли. Не происходило в душе и сердце то самое «вау!». Тело не плавилось, разум не туманился, а ведь мне казалось, парни мне нравятся. Поэтому и удивительно было, что вот сейчас мое тело отвечало, не следуя никаким законам логики и порывам души.
Физиология, что с нее взять! Тянет меня к Робнеру, не понять, что за химия такая! Пока не поздно, нужно это остановить!
Дотянулась до половника, прицелилась хорошо, хоть и хотелось закрыть глаза и отдаться поцелую. Треснула. Такой громкий стук вышел, что я испугалась. Думала, расколола ему череп. Он схватился за голову, глухо простонал, вспомнил весь русский мат. Зло так, смачно ругался. О себе узнала много нового: сумасшедшая, раненая в голову установкой «град», чокнутая стряпуха… А я почему-то успокаивалась, ведь это значит, что Робнер будет жить.
— Еще раз меня схватишь, расскажу Матвею! Посидишь в обезьяннике несколько дней с бомжами, перестанешь вообще на женщин смотреть! — меня все еще трясло, поэтому половник в моей руке выглядел как оружие, которым я продолжала размахивать. Нужно отдать должное Робнеру, он не шарахался, хотя зло косился на меня.
— Плохо ты знаешь мужчин, воробушек, — с насмешкой произнес Вадим.
