И до сих пор никто точно не мог сказать: расстройство личности стало следствием употребления наркотиков или наоборот послужило причиной пристрастия, но проблемы у Быкова оказались серьезные и вполне реальные.
– Чем сейчас занимаешься?
Ника задавала дурацкие вопросы, но это лучшее, что она могла придумать, пытаясь увести тему разговора подальше от себя.
– Помогаю в буфете, – Леша пожал плечами, – самое выгодное место в психушке – ешь, сколько хочешь, кури еще больше, полная свобода. Ну, почти.
У Ники внутри все переворачивалось от его оговорок. Но они свернули на задний двор, полный людей, и Леша неожиданно оживился, стал рассказывать о попаданцах, которых встречал по пути. Особенно тонко и пронизывающе их истории звучали в декорациях обшарпанных скамеек и запустелой спортивной площадки с волейбольной разметкой и поржавевшими столами для настольного тенниса.
Ника совершенно искренне не понимала, как в таких условиях всепоглощающей тоски можно было выкарабкаться из болезней и апатий.
Но, слава богу, Лешины врачи давали положительные прогнозы, да и прогресс был заметен невооруженным глазом.
– А вон Михалыч.
Леша указал на широкоплечего мужика суровой внешности, который помогал медсестре тащить ящики с какими-то медикаментами.
– Прошел две Чеченские войны. Жена из-за квартиры траванула лошадиным транквилизатором, когда тот товарищей поминал.
Кукует здесь теперь который месяц. Вот так и живем.
– Да уж, не соскучишься.
Ника тяжело вздохнула.
– Может, удастся через полгода получить перевод на амбулаторное да съехать из этого дурдома.
Орлова улыбнулась Леше. Она слышала от Макса о планах их адвоката – настоять на переводе на домашнее лечение с еженедельным контролем и даже возможном сокращении срока лечения, так как одна из жертв аварии, отец погибшего мальчишки, вышел из комы.
– Это замечательно.
– Может не получиться.
– Но пытаться надо.
Леша остановился и резко обернулся к Нике. От спокойствия на его лице не осталось и следа. Он заглянул девушке в глаза, будто искал там что-то. Потянулся к ней, занес руку, но так и не коснулся ее лица.
– Леша, – прошептала надломившимся голосом Ника, медленно отступая на шаг назад.
Его близость действовала на нее разрушающе. Воспоминания, самые болезненные, всплывали в памяти одно за другим.
