Алик прямо в куртке исчез где-то в глубине квартиры, а ее мобильный ожил во второй раз.
– Да, Мир.
– Никуль, привет! Что случилось, почему мне Макс трубку обрывает? Я не ответила, решила тебе сначала набрать.
– Чай будешь?
Ника подпрыгнула, когда раздался громкий мужской возглас. По-видимому, из кухни.
Да уж, с такими нервами ей лучше подошел бы алкоголь.
– Ни-и-ик, – Мира заговорила хитрым тоном, который Орлова знала наизусть.
Сестра все слышала и явно просила самых грязных подробностей.
– Просто не отвечай ему, я позже объясню.
Малышке не пришлось повторять дважды – за это Ника любила ее больше всего. Та быстро переключилась на себя, несколько раз пожаловалась на диплом, который застопорился в одной точке, поведала, что на пару дней уехала от родителей к подруге, чей папочка владел сетью пятизвездочных отелей в Сочи. Затем пропела осанны морю и попрощалась, внезапно напомнив, что в следующий раз так просто не отстанет. А Ника за нескончаемой тирадой уже понадеялась, что мелкая забыла обо всем.
Алик выглянул в коридор. Немного мрачный, как всегда. Орлова в этот миг расстегнула верхнюю одежду.
– Повторить вопрос?
Сил препираться, спорить не осталось. Да быть честной – Ника ужасно вымоталась, замерзла и совсем не отказалась бы от чего-то горячего. И сладкого.
– Буду чай.
– Крепкий?
– Нет.
– Только сахара у меня нет.
Ну, вот.
Алик уже протягивал ей заготовленную термокружку. Держал вторую и для себя.
– Хочу немного проветрить голову, – пояснил он, когда потянулся за кедами, а затем выпрямился и добавил, подмигнув: – Не раздевайся, тебе бы тоже не помешало.
Ника проигрывала в голове целое множество вариантов, куда бы точно не помешало пойти рыжему самонадеянному парню, но вслух произнесла совсем другое.
– Одолжишь тапки? Иначе сапоги доконают меня раньше тех верзил в черном.
Уже через минуту Орлова стояла в лифте в теплых шерстяных носках и мужских шлепках огромного размера и грела нос горячим паром из стакана.
Она ожидала поездки вниз, может, прогулки на заднем дворе, но кабинка взлетела на двенадцатый этаж, тринадцатый… Остановились на последнем, пятнадцатом. В конце длинного коридора Белозеров открыл и придержал для нее массивную дверь, пропустил вперед.
– Вау! – сорвалось с губ девушки, едва она оказалась на огражденной толстыми перилами площадке с видом на город, точнее, на лучшую его часть.
В лунном свете блестело золото соборных куполов.
